— Тебе не следовало бы поступать слишком поспешно.
— Дело подвинулось гораздо дальше, чем вы думаете, — ответила она, и ее глаза излучали буйную веселость. С типично ортеанским сочетанием радости и озабоченности она добавила: — Мне нужно решить, какая телестре подойдет мне более всего, чтобы родить там аширен.
— Что… скоро? Сейчас?
Она засмеялось.
— Я знаю с Арентине, что ношу в себе детей. Кристи, держите это при себе, пока я не решила… Неприлично о чем-то говорить прежде, чем принял решение. Аширен принадлежат Орландис. Они могут воспротивиться и не позволить мне назваться н'ри н'сут Медуэнин… если случится так, что я решусь на это.
— Ты скажешь об этом Блейзу.
— Да, если принимать Медуэнина в расчет… С'арант, а что вы думаете?
Ребенок или дети будут принадлежать не отцу и даже матери, а всей телестре. Это я узнала еще в Бет'ру-элене.
— Я никому об этом не расскажу, пока этого не сделаешь ты, — сказала я. — Ты жительница Южной земли и потому одна лучше справишься с этой проблемой.
Наступил первый день восьмой недели, день судебного процесса. Я проснулась задолго до первых предрассветных сумерек и услышала, как прибыл конвой.
Стражники уже ушли обратно, а я еще не успела одеться. Я заметила, что забрали Бродина. Его доставили в зал Справедливости перед рассветом.
Во время колокольного звона в середине утра они пришли за Родион, а позднее, незадолго до полученного звона, увели Блейза, после чего осталось только я одна. Мне приходилось лишь ждать.
Мимо проплывали облака, массивные и причудливых форм, а белесое небо было усеяно звездами. Миновало полдень. Ничто не двигалось на дне дома-колодца кроме теней и солнечного света. Приходивший с моря ветер застревал между зданиями.
Я подумала: «Придут ли за мной сегодня? Но если нет…»
Я заметила, что у ворот что-то происходило, увидела униформу стражников Корон и пошла им навстречу, прежде чем меня успел позвать Тирзаэл. За мной пришли восемь стражников Короны и их начальник.
«Сколько же досады они ожидают увидеть? — подумала я. И тут я вспомнила, что даже не были уверена в том, где точно находился зал.
Мы вышли через другие ворота и оказались в узких проходах между домами телестре, приютившимися у подножия Цитадели. Ответвления и повороты сбили меня с толку. А затем, едва в пределах видимости возник зал, мы натолкнулись на толпу. Это были уроженцы Имира, мелкатийцы в своих одеждах, походивших на сари, и с зубчатыми ножами, разгоряченные ремондцы в туниках с высокими воротниками. Все они стояли плечо к плечу с мужчинами и женщинами из Римона, роскошно одетыми даденийцами, жителями Свободного порта и даже жителями Кире.
Стражники Короны образовали клин, в середине которого оказалась я, и мы двинулись сквозь толпу.
Над головами стоявших в толпе людей я увидела внушительных размеров здание, старинное и — странное дело — хорошо знакомое. Кирпичные стены бурого цвета описывали целую серию кривых линий, а выше первых двух или трех метров постепенно сходились в группу куполов, походившую на птичье гнездо с яйцами. Он был очень древним, этот зал Правосудия, пожалуй, не менее, чем Теризон.
Толпа не становилась меньше даже тогда, когда мы шли под аркой ворот Собравшиеся расступились и освободили нас поход. Многие из них были с ан телестре, как я успела заметить, но в толпе находилось и много детей. Поразительно большая часть их только что вышла из возраста аширен; им было по шестнадцать или семнадцать лет.
За вестибюлем, плотно сгрудившись, на каменном полу сидели ортеанцы. Вверх уходило удивительно большое свободное пространство: многочисленные купола поддерживались сложными из кирпича колоннами, и все здание представляло собой один большой зал.
Он был наполнен шумом разговоров жителей Южной земле и беспокойством оживленных жестов, их сопровождавших, а когда стражники вели меня к середине зала, многие из аширен и юных взрослых начали шикать и хлопать ладонями по полу, что у ортеанцев соответствует нашим аплодисментам.
Начальник стражи, невысокий темнокожий человек, сказал мне:
Т'ан, среди молодых у вас есть много странников.
— Об этом я и не подозревала. — Просто у меня никогда не было времени думать о подобном.
Под центральным куполом стояли восемь кресел-тронов, расположенных полукругом. Они были вырублены из черного камня и покрыты мехами и мягкой обивкой. Между окончаниями этой своеобразной подковы находилось каменное возвышения, поднимавшееся над остальными полом зала не более чем на толщину нескольких ладоней. Все до единого троны были заняты.
Сутафиори наклонилась к Рурик, беседуя с ней, Хеллел Ханатра слушал что-то говорившего ему человеку в украшенном яркими лентами одеянии жителя Кире, гладкий и светлоглазый Ховис Талкул Т'Ан Ремонде был погружен в разговор с какими-то мужчиной и женщиной, которых я не знала.
Напротив тронов, как бы в дополнение круга, стояла подковообразная скамья. Сидевшие на ней ортеанцы были разделены на две группы. Некоторые из них разговаривали друг с другом, а другие углубились в книги и пергаментные свитки.