Он попробовал свой арниак и недоверчиво посмотрел на чашку.
— Я видел несколько ваших отчетов.
— У меня есть новый, но еще не готов. Вы можете его просмотреть.
В пределах слышимости никого не было, но мне показалось, что за ними наблюдали. В некотором удалении от нас мимо проходили с'ан.
Над Цитаделью блестели звезды. С реки поднимался легкий туман, цепляясь за скалу, на которой находился альпинарий. Фонари были окружены гало.
— Они читаются как плохие романы на микрофишах, — сказал Мередит. Мне не сразу стало ясно, что он говорил об отчетах.
— Они именно таковы, какова жизнь, пор крайней мере, здешняя жизнь, Дэвид.
— Да. — Он задумчиво посмотрел на меня.
«Группа, наверное, нарисовала ему удивительно удивительный образ Линн Кристи, — подумала я, — потому что они считают меня сумасшедшей или даже чем-то похуже». Мередит был в таком возрасте, что родился до открытия способа передвижения со сверхсветовой скоростью и, видимо, поздновато начал делать дипломатическую карьеру. Хакстон назвал его послом шестой степени, а это означало, что он был способен вести переговоры с мирами, обладавшими высоким уровнем развития техники».
— Каррик гораздо более является миром после холокауста, нежели дотехническим миром… — Он вращал чашку руками и взбалтывал в ней чай. — Не думаю, конечно, что в этом можно было бы упрекнуть вас, Кристи, ведь это всего лишь новый пример того, что бюро вынуждено обходиться недостаточной работой вне Доминиона.
«Как же быть с Касабаарде? — подумала я. — Нет, об этом я еще не написала в отчете. Позднее у меня будет достаточно времени рассказать об этом Дэвиду Мередиту».
— Если вы вынуждены работать, пользуясь слишком ограниченными средствами…
— Принцип высадки. Так мы называли это на учебных курсах, — я улыбнулась ему. — Высадить кого-нибудь посреди чужой культуры — это можно сравнить с тем, как фотопленка подвергается воздействию света… Затем ее снова берут, исследуют… и имеют отображение незнакомого мира.
Мередит рассмеялся.
— В этом есть какая-то правда.
— Сэм, конечно же, назвал вам характерные особенности этого общества?
— Да, насколько это было возможным. — Его лицо обретало странное выражение, когда он рассматривал находившихся рядом с ним ортеанцев. — Здесь, очевидно, следует различать классы. Не знаю, пришли ли вы уже к решению делать какие-либо рекомендации?
— В ограниченных пределах. — Я изложила ему более подробные объяснения. — Карантин обязательно необходим… Мы имеем здесь дело с практически нулевых приростом населения и неизвестной степенью их подверженности воздействию земных возбудителей заболеваний…
— Я бы рассматривал это скорее как повод для осуществления программы медицинской помощи.
— Это заставляет меня высказать второе мое обоснование. — Я помолчала. Как бы мне это ему разъяснить? — Здесь можно наблюдать чрезвычайно малую вместимость. Это культурный феномен; они склонны очень медленно принимать решения, в течение нескольких лет. Если контакты с этим миром будут ограничены до минимума, это даст им необходимое время, чтобы привыкнуть к Доминиону.
— Чтобы они вросли в эту вместимость? — В сказанном проявились предубеждения Мередита. — Согласен, на первый взгляд не кажется, что этот мир мог бы многое предложить Доминиону.
— Я бы взглянула на это с другой стороны… Доминион может предложить Орте не слишком-то много. Конечно, за исключением медицинской техники, а это еще умещается в рамки ограниченных контактов.
Его брови удивленно поднялись.
— Вы, конечно, представите отчет классификационной комиссии?
— А какова сегодня политика? — Я ощущала неуверенность. — Вы только подумайте, Дэвид, ведь я уже восемнадцать месяцев не была на Земле.
— Думаю, что ваша классификация будет принята во внимание. — сказал он. — Существовала лавина классификаций — кто-то сумел внушить им, что мы обделяем вниманием нетехнические миры, — но это изменилось, когда стало очевидным то, какой культурный ущерб был причинен. Каррик V будет классифицирован как нетехнический мир из-за его антинаучной религии и господствующей элиты.
Меня мучило еще одно обстоятельство (но оно мучило меня меньше, чем должно было бы). В своих отчетах о технике народа колдунов я остановилась только на былых его достижениях, упомянув, как они выглядели в Кирриахе и какие средства связи еще действовали в Кель Харантише. Правда, я не сообщала подробно, какими устройствами пользовался Чародей в Касабаарде.
«Это несущественно, это не стоит того, чтобы об нем упоминать, и это меня не угнетает…»
И все же это было не так.
Касабаарде оставил кошмары в моей голове; видения из прошлого Орте давили на меня со всей тяжестью действительности. Иногда я спрашиваю себя, исчерпывается ли только этим все их воздействие. Жители Южной земли сказали бы, что это не случайно, потому что Касабаарде — очень древний город. Касабаарде и Кель Харантиш используют Сто Тысяч по возможности как арену, на которой продолжается битва Золотого Народа Колдунов… Насколько же широко распространилась в действительности эта война?»