Я чувствовала неизмеримую усталость. В Мелкати ничего не было достигнуто благодаря моему присутствию, а что касалось Рурик… Патрули уже находились на краю зоны пожара. Я думала, что они, возможно, найдут там Рурик. «Если она вышла оттуда, — думала я, — то они, наверное, уже нашли ее».
— Я буду возвращаться вместе с Хелем, — сказала я.
Наконец они нашли мне мархаца цвета ржавчины, который был очень смышленым, и я присоединилась к небольшой группе Халтерна. Была середина второй половины дня.
Покачивающийся аллюр мархаца действовал удивительно успокаивающе. Я ехала трусцой следом за остальными, солнце жгло мою голову, и я впала в состояние, среднее между сном и бодрствованием. Небо было бледно-голубым, дорожная пыль перемещалась с пеплом пожарища… Виднелись ровные, иссушенные зноем луга, прерываемые иногда небольшими возвышениями, а дальше, по другую сторону рашаку, круживших над песчаными дюнами, начиналась голубизна моря…
Мархац остановился. Я вздрогнула.
По твердой земле били копыта. Где-то шла схватка. Я увидела, как полдюжины стражников исчезли в густых зарослях лапуура. Халтерн поскакал вдоль земляного вала к мостику. Свет солнца отражался от его обнаженных мечей. Я ударила мархаца в бока, и он перешел на рысь.
Пружинистые листья лапуура не позволяли мне ничего видеть. Я вывалилась из седла и бросилась в заросли, заметив, что Халтерн последовал за мной. На поляне между деревьями я услышала крики.
— Разорительница земли! Амари…
— …сожгла свою собственную землю…
— …против Богини!
Халтерн протиснулся мимо меня на поляну и крикнул:
— Ладно, хватит, прекратили, оставьте ее в покое! Я сказал, что вам следует оставить ее в покое; да пошлет Богиня гной на ваши потроха!
На поляне стоял скурраи с опущенной головой и щипал мшистую траву, росшую между лапуур и руслом полувысохшего ручья. Рядом с животным, почти до неузнаваемости изменившаяся в рубашке и брюках, стояла Рурик Орландис.
Ее одежда была загрязнена прилипшей золой, блестел лишь харур-нилгри в ее руке. Темная грива падала ей на высокий лоб, лицо с узким подбородком выражало сильное напряжение. Глаза пылали.
Стражники рассредоточились, оставив друг другу место для свободы действий. У всех них в руках блестели обнаженные харур-нилгри и харур-нацари. В воздухе подобно электрическому напряжению повисло насилие. Лица четырех мужчин и двух женщин, обладавшие вначале каждое своей индивидуальностью, приняли сейчас одинаковое звериное выражение.
Рурик стояла пригнувшись, ее взгляд метался в сторону земляного вала. Выхода не было. Она являлась с'ан, и они медлили. Но она уничтожила землю… Возможности уже были оценены, и они испытывали невыразимое желание напасть…
— Нет, — твердо сказал Халтерн. Его голос звенел в тишине, как стекло. — Эй, вы там! Разоружите ее. Если хоть один из вас тронет ее, я выпущу вам кишки! Она будет доставлена в Таткаэр, к Т'Ан Сутаи-Телестре! А сейчас разойдитесь!
Затем он посмотрел Рурик в глаза. Между ними что-то неслышно происходило. Ее узкие губы разжались и обнажили в удивительной улыбке белые зубы. Неестественно согнутое тело расслабилось.
Меч сверкнул на солнце, когда она разжала свою шестипалую руку и бросила его на землю.
Они грубо подтолкнули ее вперед, крепко привязали ей руку за спиной и очень туго затянули веревку.
Халтерн не обращал на это никакого внимания.
Я пошла обратно, чтобы собрать мархацев и привести их к группе.
— Я уж думал, что она… — Халтерн посмотрел на меня, затем вперед, — …хотела дать им убить себя… Это было бы для нее последним выходом.
— Это было бы непохоже на Рурик. — «Может быть, если бы она являлась обычной ортеанкой, а не золотоглазой, если бы верила в то, что жизней больше, чем одна… тогда могла бы это сделать».
Ветер гнал пепел по выжженной земле. Жара действовала как оглушающий удар. Мы ехали обратно, взяв с собой Рурик, к Эвален, назад, в Таткаэр, назад, к тому, что бы ни представляло собой справедливость по отношению к союзнице Золотого Народа Колдунов.
Поскольку мы плыли из Мелкати вдоль побережья, то причалили в Таткаэре лишь на рассвете пятого дня. Окна форта на западном холме блестели на солнце, восточный же холм был еще в тени.
Я стояла на краю дока, когда паромы доставляли на берег с корабля солдат Эвален. Твердая земля покачивалась под моими ногами. Я снова привыкла к волнению на море, как это произошло однажды.
— Они переправляют тех, от народа колдунов, — пояснил Халтерн, наблюдая за приближением лодки от корабля из Кель Харантиша. Затем он повернулся в сторону и сделал совершенный по форме поклон. — Т'Ан Сутаи-Телестре.
Сутафиори, сходя со своей скурраи-джасин, коротко кивнула ему.
— Т'ан Эвален здесь?
— Она везет Орландис. — Халтерн указал вперед.
— Я слышала… — женщина помедлила, — …слухи из Мелкати; город полон ими. Поджог. Это правда?
— Это верно.
Ее глаза сузились, на лице отразился сильный гнев.
— Как это было? Это была она? Рурик?
— Она это признала, а ее люди это подтверждают.