— Смотря что называть странным. Для кого-то штаны надевать через голову странно, а для кого и обычное дело. Меня кой-чего смутило, а вот тех, кто мне платит, — нет. Дней за пять до того, как они свалили в метель, только их и видели, в таборе стало происходить что-то непонятное. — Он провел языком по потрескавшимся губам. — Когда долго наблюдаешь за людьми, волей-неволей замечаешь, что они делают. Привыкаешь к определенному порядку вещей.
— Например?
— Каждое утро жена целует мужа в щеку. Кузнец, прежде чем начать работу, бросает в горн какую-то ерунду. Мальчишки к полудню собираются у таборитского шеста, чтобы посмотреть, как меняют караул стражников возле Епископской башни. Молодые, которые только и делают, что бегают в дальний фургон. Старик, который обязательно поплюет через плечо, прежде чем начать поить лошадей. Старуха, которую сын каждый день выносит из шатра, чтобы она побыла на свежем воздухе.
— Этот порядок изменился?
— А то! Со стороны все как обычно, табор жил своей жизнью — ругались, мирились, ели, спали, дрались и прочая. Вот только мелкие детали внезапно исчезли. Точно дьявол украл их у этих людей.
Я понимал, о чем он говорит. Именно в этот момент начали появляться темные души, прячущиеся в телах цыган. Они копировали поведение хозяев, но забывали о мелочах. Скорее всего, чуть ранее цыган раздобыл темный кинжал и начал создавать себе рабов.
— А теперь напрягись и вспомни. За день, ну, может, несколько дней до появления странностей Грофо с кем-нибудь говорил?
— Конечно. С разными людьми, — равнодушно ответил тот. — С одним, другим, третьим, десятым. Я не Господь, чтобы следить за ним круглосуточно, страж.
— Но некоторых ведь ты видел.
— Видел, — не стал спорить он.
— Они ему что-нибудь передавали?
Его глаза прищурились, и я понял, что попал в цель. В то самое, черт побери, яблочко, что заставило меня прийти в Моров.
— Ты о кинжале с черным камнем на рукоятке?
Я едва не пустился в пляс.
— Да.
— Он его купил.
— У кого?
— Ха! — Его сиплый голос резанул по ушам. — Вот мы и дошли до того момента, когда вновь следует заплатить.
— Сколько?
— Меня не интересуют деньги. Вывези мою семью из города, и я назову тебе имя продавца.
— Я не господь, — повторил я его слова. — И даже не архангел. Никто не распахнет передо мной ворота. Не в моих силах вывести кого-то из города.
— Это как сказать. Выход есть.
— Ты умеешь колдовать, и мы улетим на метле? Как пташки? — хмуро спросил я.
— Скорее уползем, как кроты. Спастись из города можно под землей.
Про себя я выругался. Черт дери эти подземелья! Я только что вылез из одного и совершенно не горел желанием лезть в другое!
— Ты знаешь секретный ход?
— Разумеется, секретный. Иначе бы через него давно сбежал весь город. Или, наоборот, кое-кто проник в Моров, — весело усмехнулся он. — О нем не знает никто, кроме моей семьи. Ни князь, ни военные. Только я да моя жена.
Звучало это все как-то натянуто.
— Только не говори, что ты за месяц прокопал под стенами дорогу, которую не смогли бы осилить и саперы Горловица.
— Не скажу.
— Откуда же ты узнал об этом пути?
— Какая разница?
— Большая, если ждешь моей помощи.
Он неохотно ответил:
— Мой прадед занимался тем, что рыл в городе колодцы. Он да двое его приятелей как-то копали один такой на заднем дворе одного купца. Прорыли ярда четыре, стали выбирать камни и угодили в пещеру. Один из подземных ручьев, питающих Будовицу, проложил себе русло в мягкой породе.
— И выход притока в реку не виден? Почему его до сих пор не нашли?
— Он под высоким берегом в четверти лиги от города. Там широкий козырек, даже с воды его заметить непросто, особенно если не знаешь, что ищешь.
Это звучало гораздо более правдоподобно, но меня все равно что-то смущало. И он продолжил:
— Троица работников смекнула, что нашла золотую жилу. Они завладели бесценной информацией о том, как можно пролезть на склады и поживиться тем, что плохо лежит. Но сперва решили проверить, что к чему, полезли вниз. Связали несколько досок, худо-бедно получили плот. В общем, до Будовицы добрался только мой прадед. Пришел под утро к моей прабабке седой как лунь. Говорил, что под землей кто-то жил. Невидимый. И его товарищей прикончил.
— Ты считаешь, что это темная душа, и поэтому тебе нужен страж.
— Угу. Он незаконченный колодец досками прикрыл да земли сверху навалил. Сказал купцу, что место плохое. Выкопал новый, в другой части двора. Отец мне показывал, где колодец зарыт. Раньше-то туда лезть никому не надо было. Кто же знал, что Горловиц с армией припрется.
— Допустим, есть ход. Но на склады еще надо попасть.
Осведомитель инквизиции взял стоявшую на столе жестяную кружку, отхлебнул из нее:
— С этим никаких проблем не будет. Купца давно нет в живых, его семья разорилась. На том месте сейчас старые дома, и их крепко порушило обстрелом из мортиры. Я уже отрыл колодец, и сегодня ночью мы отправимся.
— Я так не считаю.
Он хмыкнул:
— Тогда не узнаешь, кто продал цыгану кинжал.
— Не думаешь, что я просто выбью из тебя все, что мне нужно?
