Михалыч стоял в дверях и снисходительно смотрел на ботаника. Он был похож на удава, пожирающего глазами кролика. За последние пять часов ему впервые стало интересно. У него просто не укладывалось в голове, что он, Иваныч, мог ошибиться. Его удерживало в кабинке уже не желание выиграть что-то ещё, а интерес. Чувство необычного, нерутинного охватило его…
В самый разгар лета, в то время, когда белые ночи теплы, как парное молоко, а вечера кажутся бесконечными, что кажется – день вовсе и не заканчивался, а так, просто немного утомился, передохнул и вновь забагровел на горизонте. И солнце – если и пряталось за холмами, то, посидев там совсем недолго – соскучилось, и опять подпрыгивало мячиком из-за горизонта с криком «А вот и я!» И давай лучами в листве играть, по росе искрить да своих зайчиков пускать. А к полудню совсем – такой зной напустит, что всяк живой спасение у водоёмов ищет.
В такие дни совершенно не хочется ничего делать. А если и хочется, то что-то такое эдакое, из ряда вон выходящее – сверхъестественное. Что-то как, и вечный двигатель – плёвое дело! И машина времени – сей же час сядем и придумаем. А горы, – те, что ещё не свернули, обязательно сегодня пойдём сворачивать. Но, если вдруг почему-то это, из ряда вон выходящее, по совершенно непонятным причинам в голове не образовывалось, то тут же на свободном месте несостоявшегося сверхъестественного образовывалась восторженная лень, а вместе с ней безудержное желание мечтать!
Трое неразлучных друзей валялись на песке, купались и болтали, попросту ни о чём. Ленка читала книгу. За последний год она повзрослела. Возмужали и Игорь с Олегом, но она стала особенно бросаться в глаза. Её мать была очень красивой женщиной. Она показывала фотографию матери, и друзья не без гордости отмечали, что она всё больше и больше становится похожа на свою мать. Появилась женственность. Девичье тело обрело округлости. До помады дело ещё не дошло, но реснички она уже помечала тушью.
Ленка отложила книгу и мечтательно произнесла:
– Когда я вырасту, – говорила она и рассматривала бугристые облака в небе, – я обязательно рожу детей… трёх… или нет, лучше четырёх, – быстро поправилась она. – У меня будет большой дом с собственным садом. В саду весной будут цвести яблони, а летом они будут плодоносить огромными яблоками. Сколько хочешь рви и сколько хочешь ешь. На втором этаже будет детская, полная-полная игрушек.
Рядом лежал Олег. Он лежал на животе и подпирал подбородок кулаком. Чёрный жук копошился в песке под самым его носом. Олег играл с ним. Подкопнёт под него, песок осыплется, завалит жука, и через секунду уже жук снова на поверхности – сам выкопается и бежать. Олег опять за своё. Жук снова быстро оказывается на поверхности. Вроде, безмозглый, а туда же – к солнцу стремиться.
– Ты даёшь! – воскликнул он. – Трёх или четырёх! – мотал он головой. – С одним-то хлопот не оберёшься, а она – трёх или четырёх.
– Если ещё в тебя характером пойдут, то тут совсем караул кричи, – улыбнулся Игорь.
Ленка надула губы.
– Ну и пусть, – обиделась она оттого, что друзья насмехаются над ней, и не понимают её. – Зато у них всегда будут близкие люди.
– А родители, – возбуждённо говорил Олег, – ну, то есть, ты – что, не близкие люди что ли будешь им? Ближе-то тебя всё одно никого нет, не будет и быть не может.
– Ага, а если вдруг с нами что-то случиться, – вспылила Ленка, – они тогда одни не останутся, друг дружке помогать будут.
Олег, видя, что Ленка начала заводиться, решил дальше не выводить её из себя, перевернулся на спину и самодовольно произнёс:
– А я куплю себе машину, новую, и путешествовать поеду, – он с удовольствием поджал губы, – весь мир объеду.
– Так тебя и пустили по всему миру, – всё ещё обижалась на него Ленка. – Заждались тебя там, – поджала она губки. – Надул трусы парусом, – Ворчала она.
– Куда пустят, – вздыхал, соглашаясь, Олег.
Все замолчали… Молчали минут пять… Каждый думал о своём… Игорь сидел, скрестив под собой по-узбекски ноги. Во рту торчала соломинка, которую он бросал языком из стороны в сторону.
– Я тренером буду, – вдруг заговорил он. – Как Алексей Владимирович.
– Так это работа, – не понимая, протянул Олег, – для себя в жизни тоже что-то сделать нужно.
– Я и говорю – тренировать буду охламонов, вроде тебя, – засмеялся Игорь.
Опять все молчали… Ленка взяла в руки книгу и продолжила чтение. Игорь неожиданно обратился к Олегу:
– Вчера мужики поговаривали в раздевалке.
Олег повернулся к нему и слушал.
– Зять Надежды проигрался в пух и прах Михалычу.
Олег усмехнулся:
– Сам же сунулся с ним играть. С Михалычем играть – себе дороже. Я слыхал, что за последние несколько лет он никому не проигрывал. Сам виноват.
– Михалыч-то, тот – да! Этот только игрой живёт, – безразлично заметил Игорь, – при такой жизни хочешь ни хочешь – сиди, играй, выигрывай.
Ленка подняла глаза от книги.
– Вот отчего Надежда сама не своя ходит! На глаза ей лучше не попадаться.
– Ей-то чё! – воскликнул Олег.
– Как – чё? Дочь-то у неё одна, – возразил Игорь.
