Когда я душу ломала,На столе смеялись нарциссы.Когда душа опустела —В траве хохотали маки.Как пусто и скучно стало,Когда мраком оделись выси.Я вышла легко и смело:Мне были условные знаки.Когда я звонко смеялась,Спускался бесшумный вечер.Когда я с тоскою слюбилась,Плескало на берег море.И в глуби небес отражалисьМимоз золотые свечи.И снова душа приоткрыласьДля радости и для горя.О, эта безумная жалость,Послушная мысли гибкой!Нет, ты не напрасно явилась —На сжатых губах — улыбка.
20/ VI, 1924
<p><strong>Бедуинка(«Как будто на пёстрой картинке…»)</strong></p>Как будто на пёстрой картинкеДалёких, сказочных стран,Красавицы бедуинкиОтточенный, гибкий стан.Из древних легенд и преданий,Из песен степей и горВозникли синие тканиИ пламенный, дикий взор.Как в статуе древней богини,В ней дышат величье и мощь.В ней слышится зной пустыниИ тёмная, душная ночь.Над ней — колдовства и обманы,Дрожанье ночного костра,И звон, и хохот тимпанаПод тёмным сводом шатра.И вся она — сон без названьяУ серых стволов маслин,Глухой Атлантиды преданья,Лукавый мираж пустынь.Блестящи на ней браслеты,И взгляд величав и дик,Как кованые силуэтыИз ветхозаветных книг.
23/ VI, 1924
<p><strong>«Нет, не простит мне этот взгляд весёлый…»</strong></p>Нет, не простит мне этот взгляд весёлыйДождливых вечеров и тихих слёз!..У ярко-жёлтых шариков мимозЛёг вечер напряжённый и тяжёлый.Как жуткий бред, ползёт за часом час,Трещат в полях звенящие цикады!Нет, не простить мне медленного взглядаУверенных и неподвижных глаз.
1/ VII, 1924
<p><strong>«Я люблю на белых страницах…»</strong></p>Я люблю на белых страницахПолированный блеск ногтей.Я люблю, когда вечер струитсяЧерез щели ставни моей.И у тёмной, раскрытой двериВ миг мучительных вечеровСнова ждать, и жалеть, и веритьНад любимой книгой стихов.И уставившись в тёмный угол,В прихотливый узор теней, —Уходить из тесного кругаНелюбимых, неярких дней.
11/ VII, 1924
<p><strong>«В тот час, когда опять увижу море…»</strong></p>В тот час, когда опять увижу мореИ грязный пароход, —Когда сверкнёт надежда в робком взореИ якорь поползёт.В тот час, когда тяжёлый трап поднимутИ просверлит свисток,И проскользнёт, уж невозвратно, мимоВесь белый городок.И над рулём, журча, заплещет ровноЗелёная вода, —Я всё прощу, я всё прощу любовно,Как прежде — никогда.И пробегая взглядом крест костёла,Бак и маяк большой, —Я снова стану девочкой весёлойС нетронутой душой.
11/ VII, 1924
<p><strong>Неведомому другу («Мой странный друг, неведомый и дальний…»)</strong></p>
