Быстро день за днём проходит,Скучно час за часом бьёт,И мрачней тоска находит,Как за годом мчится год.Время быстро, время строго,Наши дни несёт оно,А ведь этих дней немногоВ жизни нашей сочтено.Только к нам весна слетела,Свой раскинула шатёр,Всё вокруг зазеленело,Всё кругом пленило взор.Только сердце, ожидаяЛучших дней, оно молчит…Глядь, и осень золотаяПервый лист озолотит.Так, в тоске о невозвратном,Сердце будущим живёт,А на милом и отрадномВремя быстрое идёт.День пройдёт, тоска глухаяИсчезает без следа.Так и юность удалаяНе вернётся никогда.Надо смело жить желаньем,Жить, не ждать в тоске глухой.Будет мне напоминаньемПервый листик золотой.Я его беру украдкойИ в страницы дневника,Там, где мрачная загадка,Там, где хмурая тоска,Я кладу его с тоскою…Он живёт, он не увял —И бегут года чредою,Как за валом мчится вал.30/ IX, 1920, Симферополь.
<p><strong>«Здесь всё мертво: и гор вершины…»</strong></p>Здесь всё мертво: и гор вершины,И солнцем выжженная степь,И сон увянувшей долины,И дней невидимая цепь.Всё чуждо здесь: и волны моря,И полукруг туманных гор…Ничто, ничто не тешит взор,Ничто уж не развеет горя…Я знаю, в блеске красоты,В тени унылого изгнаньяПереживут меня мечтыДавно разбитого желанья.И эта степь в тоске унылойМне будет мрачною могилой…25/ Х, 1920, (14 лет), СевастопольИрина Кнорринг с детьми дяди, Б.Н.Кнорринга. Елшанка
Ирина Кнорринг с матерью
<p><strong>КНИГА ВТОРАЯ. Константинополь-Бизерта (Сфаят) (1920–1923)</strong></p><p><strong>«Всё кончено. Разрушены желанья…»</strong></p>Всё кончено. Разрушены желанья,Поруганы заветные мечты.Опять, опять забытого страданьяЯ узнаю знакомые черты.Я узнаю — в холодном сердце сноваБезмолвная тоска по-прежнему лежит,Гнетут судьбы жестокие оковы,Дыханье смерти душу леденит.Нет воли у меня. Желанья безобразны.Душа моя мне кажется смешна,Мечты так грубы, пошлы и бесстрастны.…И жизнь, как туча грозная, мрачна.7/ XI, 1920. Константинополь. Дредноут «Генерал Алексеев».
<p><strong>На чужбине. Отрывок («Брожу по палубе пустынной…»)</strong></p>Посвящается Тане
Брожу по палубе пустынной,Гляжу в неведомую даль,Где небо серое, как сталь,И вьются чайки цепью длинной.Передо мною, сквозь туман,Как серый призрак, как обман,Видны строенья Цареграда,Над бездной вод, в кругу холмов,Мечетей, башен и дворцовТеснятся мрачные громады…А там, за бледной синей далью,Чуть отуманенной печалью,За цепью облаков седых,Где чайка серая кружится,В глухом тумане волн морскихМоё грядущее таится…17/ XI, 1920. Константинополь. Дредноут «Генерал Алексеев».20-й кубрик. Темнота. Духота. Сырость. Крысы пищат.
<p><strong>Не говори («Таи в себе глубокое страданье…»)</strong></p> 
