Дрожащий сумрак бледен и угрюм.Окно завешано.В душе так много грубых, тёмных дум,Одна — безгрешная.Ворвавшегося воздуха струиСкользнули в комнату.Надломлены желания мои,Одно — не тронуто.Смеются ямбы брошенных стихов,Жгут мысли праздные…В моей душе так много звонких слов,Ещё не сказанных.
17/ III, 1924
<p><strong>Мамочке («Над маслинами месяц двурогий…»)</strong></p>Над маслинами месяц двурогий.На шоссе — большие круги.Затихают в дали дорогиЗвонко щёлкающие шаги.Чуть качаются звонкие прутья,По-человечьи кричит сова.Тихо звякает на распутьеУходящий в ночь караван.Бесшумно шагающие верблюды.Тихий стон ботал и бубенцов…С затаённым предчувствием чудаЯ взглянула в твоё лицо.
17/ III, 1924
<p><strong>«Я смотрела под маски смешливые…»</strong></p>Я смотрела под маски смешливые,В непритворную бледность лица.Я смотрела в глаза молчаливые,Узнавая тоску мертвеца.Тихим взглядом, глухим и пронзающим,Я смотрела в чужие глаза.Я следила, как в сердце незнающемЗажигалась, взметалась гроза.Средь слепых я искала оракулов,Средь могил находила живых.Я поверила в душу другихПосмотрела в себя — и заплакала.
17/ III, 1924
<p><strong>Донна-Анна («Над маслинами месяц двурогий…»)</strong></p><p><strong>I. «В своём чертоге позабытая…»</strong></p>В своём чертоге позабытая,Во мгле широкого окна.Струится ночь в окно раскрытое,В гостиной бьют часы. Одна.И кисти рук бессильно падают,В висках стучит и бьётся кровь…Святой, мигающей лампадаюСгорела грешная любовь.<p><strong>II. «Грубой страсти тихая жертва…»</strong></p>Грубой страсти тихая жертва,Прозвучавшая грустной песней,Да воскреснет она из мертвых,Да воскреснет!В жгучем вихре его дурмана,Непорочная и святая,Неразумная Донна-Анна,Промелькнувшая грёзой мая.Грубой страсти тихая жертва,Непонятная, сокровенная…Да воскреснет она из мертвых,Благословенная!
18/ III, 1924
<p><strong>Терцины («Ты говоришь — не опошляй души…»)</strong></p>Ты говоришь — не опошляй души.Сама душа ведь, пошлая, трепещет.А разум ждёт в тоскующей тиши.На сердце холод, жуткий и зловещий,И как не слушать шёпота земли?На свете есть диковинные вещи.Ползут в морском тумане корабли.Зачем теперь на них смотреть украдкой,Когда в душе все струны порвались?Ты говоришь: там холодно и гадко.Пусть так. Но это — тёмный храм.Лампадами горят мои загадки.Все чувства и мечты хранятся там.Пусть нет сокровищ там. Без содроганьяЕго ключей я никому не дам.А я молчу, хочу великой даниС земли, с травы, с деревьев и камней,Где цвёл мой взгляд наивного незнанья.Да, хорошо не знать. Души моейТогда бы яд не разделил так быстро.Но как не знать тоску весенних дней,Прильнув к земле, холодной и душистой.
