Рано каяться. Жизнь занесётЭтот бешеный хмель покаянья.Ведь не всё же прошло, не всёБудет в жизни моей — без названья.А когда назову имена,Я пойму не прощённую муку —Всё равно оборвётся струна.И тогда холодна и бледнаДля креста подниму я руку.И кладя за поклоном поклон,Проклиная всей жизни угарность, —Я вплету еле слышимый стон —В покаянии — благодарность.
19/ V, 1924
<p><strong>«Засыпая, повторяла имя…»</strong></p>Засыпая, повторяла имя,Просыпаясь, твердила другое.В щель смеялось небо голубое,Бочку с водой провозили мимо.Эта бочка мне помешала,Нежный сон сорвала так грубо.Надуваю капризно губы,И скорее — под одеяло.И смешалось в воображеньеВсё, что было и не бывало.Было счастье, но слишком мало.Так и жизнь пролетает в томленьеПо высокому идеалу.
19/ V, 1924
<p><strong>«Больше дерзаний! Смелей вперёд!..»</strong></p>Больше дерзаний! Смелей вперёд!Ведь жизнь не ждётСмелее! Лукавей!В наивном незнанье,В смелом дерзаньеПусть к славе.Нелепость? Что ж!Долой размеры!Есть чувство меры —Не упадёшь!За всё, что просто,За самого крайнего,За Марину Цветаеву —Мой первый тост!Инстинкт направит.Смелее будь!Там — верный путьК славе!
19/ V, 1924
<p><strong>«Я в этот мир вошла несмелой…»</strong></p>Я в этот мир вошла несмелойДевчонкой.А из него уйду умело —Сторонкой.И, уходя, скажу: прощайте!Я не такая.Вам не увидеть на свете счастья,А я узнаю.
20/ V, 1924
<p><strong>Сонеты</strong></p><p><strong>I. «У двери, в темноте, сидела я одна…»</strong></p>У двери, в темноте, сидела я одна.Взметался ветер, листьями играя,И слышались шаги, тревожно замирая,Их жадно поглощала тишина.Моя кабинка, тесная, темна,В ней притаилась тишина немая.Мне было больно. Я была одна.И ветер пел, тревогу заглушая.Я знала: вечер мне не даст ответа.Я знала: боль — один короткий миг,Когда тот стих в душе моей возник.Теперь мне странно вспоминать об этом.И звонко-кованым стихом сонетаЯ эту боль вплету в победный крик.<p><strong>II. «Я не умею говорить слова…»</strong></p>Я не умею говорить слова,Звучащие одними лишь словами.Я говорю мгновенными стихами,Когда в огне пылает голова.Мой слух не ранит острая молва,Упрёк не тронет грязными руками.А восемнадцать лет, как ураган, как пламя —Вступили, наконец, в свои права.И если кто-нибудь войдёт ко мне,И взглянет мне в глаза с улыбкой ясной, —Он не таким уйдёт назад. НапрасноОн будет думать о своей весне.Я так беспомощно, так безучастноТомлюсь в каком-то жутком полусне.<p><strong>III. «Мне всё равно — себя или других…»</strong></p>
