Чтобы еще больше помочь спортсмену, Джим рекомендует перед заплывом написать на месте, которое спортсмен видит во время подготовки – на обратной стороне ладони или сверху ступни, – какую-нибудь букву, слово, символ. Джим называет это подсказкой. Она призвана стать зримым напоминанием успокоиться и сосредоточиться на стоящей перед ним «простой» задаче – быстро проплыть от старта до финиша. В последние секунды перед началом заплыва, когда многие спортсмены особенно уязвимы для мыслей и чувств, подрывающих уверенность в себе, «подсказка» становится близким, доступным напоминанием сосредоточиться на работе. Она как будто говорит: «Забудь о пловце на третьей дорожке и о призовом фонде. Просто плыви!»
Я знаю, что эти подсказки помогают моим пловцам, и я спросил Джима, сработают ли они у других людей. Немного поколебавшись, он ответил: «Конечно». И привел такой пример: «Представьте мать четверых детей. Все дети ходят в секции или еще какие-нибудь занятия после школы. Все эти занятия вполне могут проходить в разных местах одновременно. У мужа безумный график, поэтому маме приходится заботиться, чтобы дети попали туда, куда надо. А еще нужно сделать массу других дел – по крайней мере, она так думает. Столько хлопот может перегрузить любого. Вдобавок сегодня маме нужно не только развезти детей по всему городу, но и обязательно заехать за продуктами, чтобы выполнить очередную критически важную задачу – накормить вечером семью.
Кроме навыков управления своими делами и временем, – продолжает Джим, – маме пригодится хорошее визуальное напоминание, которое поможет ей все сделать. Пусть напишет на тыльной стороне ладони букву П. В какой угодно суматохе у нее всегда будет подсказка, которая заставит остановиться. Эта буква шепнет: „Перестань суетиться! Вдохни, выдохни и отправляйся в магазин“.
Иногда, – добавляет Джим, – люди думают, что своей многозадачностью кого-то впечатлят. Но на самом деле человек, который неэффективно расставляет приоритеты и не держит их число в пределах разумного, работает не только тяжелее, но и менее качественно. Разделение задач (выполнение их по очереди и использование системы напоминаний, например таких подсказок) позволит нам не только выполнить намеченное, но и сделать это хорошо и вовремя. Думайте как великий пловец. Настройтесь на качественное усилие: сосредоточьтесь на работе, на том, что имеет значение для ее выполнения, отбросьте помехи. Победите хаос».
Двенадцать месяцев перед Лондоном я готовил Эллисон побеждать хаос в голове. Конечно, я не хотел, чтобы она стала менее общительной: добрый и веселый нрав делает Шмитти прекрасным товарищем по команде. Но когда приходит время тренировки, я побуждаю ее отключиться от посторонних разговоров, а иногда даже прошу сесть отдельно и нарисовать в воображении свой стиль плавания. Как только она возвращается в воду, результат налицо. Это как будто дает ей толчок.
В конечном итоге наша работа не прошла даром. На каждом утреннем отборочном этапе Эллисон точно знала, как она будет плыть. На каждом вечернем финале – тоже. Она оказалась способна не терять сосредоточенности всю неделю соревнований. Ее лондонские трофеи тому доказательство.
Вы, наверное, слышали старую поговорку: «Кто умеет – делает, кто не умеет – учит». Великие спортсмены тоже часто посмеиваются между собой: «Кто может – выигрывает медали. Кто не может – тренирует».
Верно ли это утверждение в моем случае? Мне хочется думать, что моя собственная карьера в плавании была довольно удачной. В последний год выступлений за Университет Флориды я поставил личный рекорд на 100 метрах баттерфляем. Приятный финальный акцент.
Поэтому я знаю, каково приходилось Эллисон Шмитт: выходишь, стараешься – и не достигаешь цели. Как мы только что выяснили, Эллисон сложно было сосредоточиться. А вот я просто сдерживал себя и упустил хороший шанс. Позвольте мне поведать, как это было.
Я уже рассказывал, что в детстве мечтал последовать примеру своего кумира Леонарда Бернстайна и играть невероятную музыку со сцены Нью-Йоркской филармонии. Мама с папой заинтересовали меня игрой на фортепиано, и я очень рано полюбил музыку. Когда ноты, аккорды и гаммы начали удерживаться у меня в голове, мое желание сочинять, дирижировать, как и мое стремление к большой сцене, разгорелось по-настоящему.
А потом было то сокрушительное выступление.
Дело было так. Стоял весенний день. Я учился на втором курсе в Университете Флориды. У нас проводился конкурс, победитель которого должен был стать дирижером симфонического оркестра. Направляясь на прослушивание, я твердил себе: «Ты должен всех сразить». Я чувствовал абсолютную уверенность в себе, даже самодовольство. Но, войдя в студию звукозаписи, вместо оркестра я обнаружил там преподавателя, который, как оказалось, будет оценивать мои дирижерские способности. Мне надо было махать руками и палочкой под оркестровую музыку из колонок.
