Эмбер казалось, что она уже приняла разлуку, как неизбежность, но теперь ее омыла новая волна тоски. Она смотрела в суровое, отчужденное лицо человека, которого любила, и знала, что нет таких слов, которые заставили бы его изменить решение. Да и могла ли она признаться ему в том отчаянии, которое чувствовала при одной мысли о близком расставании? До самой последней минуты она надеялась, что судьба каким-то образом все исправит, что Корд передумает и возьмет ее с собой. Но в экспедиции не могло быть места ни для женщины, ни для ребенка, а она не для того боролась за Арманда, чтобы снова разлучиться с ним.
Она опустила голову и кусала губы, чтобы удержаться от слез, но они едва не вырвались рыданием, когда ее макушки коснулись губы. Невероятным усилием воли Эмбер удалось справиться с собой.
– А если это наша последняя встреча? – спросила она почти твердым голосом. – В жизни всякое бывает. Что, если ты не вернешься? Что будет тогда со мной… с нами обоими?
В ответ Корд прижал ее к своей груди изо всех сил, так что Эмбер чуть не задохнулась в его объятиях. Пальцы Корда блуждали в ее волосах, скользили вверх-вниз, как живой гребень. Наконец он заставил ее поднять голову, и долгий, бесконечно долгий поцелуй соединил их губы.
– Никто и ничто не помешает мне вернуться, Эмбер. Если есть клятва, которой ты веришь, считай, что я произнес ее. Может быть, когда я вернусь, твои сомнения рассеются, останутся только доверие, близость и любовь.
Он отвернулся, взял под уздцы лошадь и пошел прочь. Эмбер смотрела сквозь пелену слез, как он вскакивает в седло, как удаляется, как исчезает за поворотом. По обыкновению, он ни разу не обернулся.
Каждой дороге, даже самой нелегкой, приходит конец. Корд не удивился тому, что при виде майора Пауэлла и других членов экспедиции его сразу охватила радостная приподнятость. Все переживания последнего времени разом отошли на второй план, и верилось, что настанет день, когда и Эмбер поймет, насколько все это для него важно.
Люди внизу активно сворачивали лагерь, когда Корд увидел их с вершины обрыва. Словно ощутив его пристальный взгляд, один из них выпрямился и помахал не рукой, а обрубком ее, едва достигавшим локтя. Корд жестом показал, что спускается, и повернул лошадь назад, туда, где начиналась широкая промоина, сейчас сухая.
Двигаясь вниз по извилистому ущелью, промытому дождевыми водами, он думал о человеке, которого давно и глубоко уважал. Майор Пауэлл был личностью необычной. Потеряв руку в сражении при Шайло, он вышел в отставку в чине майора и был с распростертыми объятиями принят в Иллинойский университет в качестве профессора геологии. Кипучая и беспокойная натура Пауэлла требовала постоянной деятельности, поэтому, несмотря на преподавательскую работу в университете и колледже, он организовал серию экспедиций в Скалистые горы.
Корд улыбнулся, вспоминая некоторые странности майора. Тот был подлинным воплощением чудака-профессора. Например, у него был пунктик по поводу собственного низкого роста, и он совершенно не выносил шуточек и подначек на этот счет. Близкий друг Пауэлла, известный геолог Мак-Ги, человек высокого роста, прекрасно об этом знал и не раз посмеивался над майором, пока тот не рассвирепел и не предложил пари.
– Уж он и так издевался, и эдак, – со смехом рассказывал Пауэлл Корду, – а я молчу себе да разглядываю его голову, вроде как прикидываю ее размер. «Знаешь что, приятель, – вдруг говорю я, – а ведь мозгов у меня побольше будет, хоть ты и изрядная жердь». Он, конечно, осекся, посмеялся надо мной, а потом начал спорить. Ну и побились мы об заклад. Как мы узнаем, кто победил? Каждый из нас составил завещание, чтобы его мозг после смерти был передан другому на хранение, а остальное уже дело докторов. Когда мы оба отойдем в лучший мир, они сравнят оба мозга и вынесут вердикт.
– Господи Боже! – воскликнул тогда Корд, не скрывая изумления. – Но ведь ни один из вас так и не узнает, кто выиграл!
– Ерунда! – Пауэлл жестом отмел возражение, как несущественное. – Зато наследники будут знать, у кого из нас было больше мозгов в голове, и для одной из семей это послужит предметом законной гордости. Положа руку на сердце, мой мальчик, – тут он понизил голос, – я заключил пари не без задней мысли. Если этот каньон когда-нибудь станет знаменит, то и мое имя не будет забыто. Однажды мою биографию издадут и, конечно, упомянут о нашем споре с Мак-Ги.
Таков был человек, под началом которого Корд прошел войну и намеревался трудиться в мирное время. Помимо чудачеств, у майора было немало прекрасных качеств. Не он один потерял на войне руку, но даже среди тех, кому это не помешало вернуться к полноценной деятельности, немногие могли похвастаться такой карьерой и множеством заслуг…
