Это сказка, которая должна показать не только детям, но и их родители, что далеко не все вещи такие, какими мы привыкли их воспринимать. Не всегда = глаза видят то, что видят на самом деле...
Золотые сапожки
Солнце стояло высоко над горизонтом, когда громкие возгласы ребятни свирелью разлились по залитому солнечным светом и зеленью весенней травы лугу. От пряного запаха трав и цветов на лугу кружилась голова. Воздух был таким легким и свежем, что ребятам казалось, что еще чуть-чуть и они воспарят над землей.
Трое мальчишек неслись по лугу со всех ног. Теплый майский ветер трепал их волосы и рубахи. Их раскатистый звонкий смех был слышен на всю округу. Запыхавшись, они дружно попадали в траву навзничь. Небо над головой было необычайно прекрасного голубого цвета. По нему неспешно плыли куда-то по своим делам облака. На лугу воцарилась тишина. Где-то вдалеке пел в кустах соловушка. Чуть дальше, откуда-то из лесу доносился голос кукушки. А прямо под ухом одного из мальчишек протянул свою скрипучую песню кузнечик. Мальчик ловко перевернулся и хлопнул ладошками по траве.
- Ванька, поймал? - буквально подпрыгнул на месте второй.
- Ага, смотри - Ваня протянул руки своим друзьям, и те в щелку меж его пальцев попытались рассмотреть пленника.
- Не вижу ничего! - надул губы один из них.
- Да вот же, Лешка, смотри - Иван разжал руки, чтоб больше света проскользнуло в ладони, и кузнечик ловко выпрыгнул из них.
- Ну вот, - протянул Матей - как всегда!
- Непутевый! - выкрикнул Иван и отвесил звонкий подзатыльник Лешке. Тот тут же надул губы, глаза его наполнились слезами. Он вскочил на свои худенькие ножки, выпрямился во весь рост и сжал кулаки. Точно грозный богатырь, только уменьшенный во много раз и какой-то очень худой. Такая оборона выглядела очень нелепо и, Матвею и Ивану Лешка вдруг показался таким смешным, что они не выдержали и засмеялись во весь голос.
Лешка еще больше надул губы. Из глаз его покатились горькие слезы обиды. Он резко развернулся и рванул по лугу в сторону дома. Ветер дул ему прямо в лицо, и слезы ручьями текли по щекам.
Уже около деревни, окончательно запыхавшись, Леша остановился, отдышался и пошел к дому.
- Где ты ходишь, Леша? - раздался голос матушки с крыльца. - Мне по делам надо, посиди с братом. А я скоро вернусь. Доктор наша обещала мне лекарства для Андрейки привезти, а то он опять кашлять начал.
Матушка потрепала Лешку по голове и вышла из дому. Мальчик обреченно пошел в комнату родителей. Там на большой пухлой перине лежал маленький Андрейка. Он дергал своими маленькими ручками и ножками, точно пытался подвинуть воздух. Лешка подошел ближе, опустился на колени перед кроватью и стал разглядывать брата.
Тот казался каким-то странным. Его серо-голубые глаза будто наблюдали за чем-то невидимым, что он пытался схватить или потрогать своими пухлыми, практически круглыми пальчиками. Ручки его были такие же округлые и рыхлые, на сгибах точно перетянутые тонкой невидимой ниткой. Голова казалась большой и была покрыта непонятным рыжим пухом.
Лешка смотрел на Андрюшку долго и внимательно, будто пытаясь понять, почему его брат так много плачет и практически никогда не спит. Лешка будто ждал, что брат сейчас все сам ему расскажет. Но братик был таким маленьким, что ждать от него хоть слова было бесполезно. И Лешка это понял. Он протянул Андрюшке руку, и тот схватил и крепко сжал его палец.
- И ты, когда подрастешь, будешь меня обижать? - спросил Лешка и улыбнулся. Андрюшка улыбнулся ему в ответ.
С того дня прошло шесть лет. Лешка подрос, окреп. Ему шел двенадцатый год. Он вытянулся в росте, но оставался таким же худеньким, точно соломинка. Его русые волосы спадали прямо на глаза, и вид у него стал точно как у закадычного хулигана. Нужно отметить, что и вел себя мальчик аналогично.
Как-то раз отправила его матушка к соседке за молоком. Андрейка, которому на тот момент шел седьмой год, по своему обыкновению увязался за старшим братом.
- Лешка, а Лешка... - тянул он своим писклявым голосом. - А чего нас матушка за молоком к тете Нюре отправила? У нас же своя корова имеется.
- Ты дурной что ли? - буркнул Лешка. - Она отелится на днях. Нельзя у нее молока брать.
- А почему нельзя? - не унимался Андрейка.
- А вот если бы я у тебя отобрал краюшку хлеба или каши тарелку - резко обернувшись закричал Лешка. - Тебе бы понравилось? Вот возьму сегодня и отберу у тебя твой ужин. Будешь голодным ходить. Да и зачем тебе еда, все равно ты не растешь никак. Вон, Катерина соседская, младше тебя на год, а уж на голову тебя переросла.
Лешка резко успокоился и заговорил вдруг спокойным и ласковым голосом:
- Будешь ты у нас карликом-недоростком. А чего, и есть будешь мало...
- Не буду, не буду - закричал во весь голос Андрейка. - Сам карликом будешь, а я не буду!
Лешка вдруг засмеялся не естественным голосом:
- Я-то не буду. Я вон, батю уже догнал. А ты все маленький.
Губы Андрейкины задрожали, сами собой надулись, и по всему было видно, что малыш еле сдерживает слезы. Лешка отвернулся от брата и продолжил свой путь, легко насвистывая.
