— В таком случае, миссис Джэймсон, если вам так пришелся по душе наш благодетель, может быть, вы вместо меня будете делить с ним каюту и койку? — возмущенно предложила Mapa, заставив Джэми покраснеть до корней волос от смущения.
— Я?! Никогда! — выпалила Джэми. — Как бы я хотела, чтобы нашелся человек, который заставил бы вас следить за своим острым язычком! Вы переняли от своей покойной матушки — упокой, Господи, ее душу — самое худшее. Она тоже могла кого угодно припечатать к стенке одним словом!
— Я вовсе не собираюсь идти по ее стопам, Джэми, — ответила Mapa, охваченная внезапным испугом при упоминании о плачевной судьбе своей матери.
— А у вас это и не получится, — уверенно успокоила ее Джэми. — Вы гораздо сильнее, чем была в свое время Мод.
Mapa искренне хотела бы; чтобы слова Джэми оказались правдой. Она всегда отличалась завидной силой духа и решительностью, но в том, что касалось Николя, чувствовала себя слабой и безвольной. Если бы Николя знал, каких усилий ей стоит их противостояние, насколько беззащитной она ощущает себя рядом с ним, то никакого противостояния давно бы уже не было и в помине!
— Mapa! — В каюту вошел Пэдди, прижимая к груди коробку с солдатиками. — Ты поиграешь со мной? — ревниво и требовательно спросил он, прерывая разговор женщин об этом человеке, который и без того владел почти всем свободным временем Мары.
— Конечно, — улыбнулась Mapa, ероша волосы у него на макушке. — Кем я буду, французами или англичанами?
— Французами, — радостно отозвался Пэдди в предвкушении интересной баталий. Англичане, как был он свято убежден, всегда побеждали, именно поэтому над его оловянным войском неизменно развевался британский флаг.
Первая неделя их путешествия плавно сменилась второй, а затем и третьей. Пароход неуклонно держал курс на юг по направлению к мысу Горн. Mapa в ужасе думала о том, удастся ли им благополучно обогнуть материк. Теперь она боялась этого участка пути сильнее, чем в первый раз, поскольку, умудренная опытом, слишком хорошо представляла себе, какие опасности таит в себе океан. При мысли о шторме и ураганных ветрах, какими славился мыс Горн, кровь холодела у нее в жилах. Николя также не переставал внушать ей опасения, хотя на протяжении всего этого времени не сделал ни единой попытки нарушить установленный ею посреди койки барьер. Единственная близость, допускавшаяся между ними, состояла в ставших ритуальными поцелуях, которыми Mapa награждала Николя за услуги горничной. Правда, ежедневный вечерний поцелуй, который она дарила ему после того, как он освобождал ее от платья, отличался от остальных и всякий раз угрожал перерасти в нечто большее. Ведь в эти моменты между ними не было преград, и Николя крепко обнимал ее, поднимал на руки, укладывал на узкое корабельное ложе и только затем касался губами ее рта с невероятной нежностью, перерастающей в ненасытность. В эти мгновения Mapa теряла над собой власть и, чувствуя, что каждая клетка ее тела наполняется неземной радостью, тонула в ней, как в бездонном омуте.
По прошествии месяца Mapa стала понимать, что ее чувство к Николя глубже и необратимее, чем она поначалу предполагала. Она безоговорочно и самозабвенно полюбила его. Это была именно любовь — не физическое влечение и не любование его неотразимой внешностью. Они вынуждены были проводить вместе много времени, и Mapa постепенно узнавала Николя все лучше. В конце концов, он окончательно покорил ее сердце. И не только своими прекрасными, достойными восхищения внутренними качествами, но и искренним стремлением завоевать расположение Пэдди.
Mapa была удивлена желанием Николя подружиться с Пэдди, тем более что он проявил при этом изрядную настойчивость. Сначала Пэдди принял Николя в штыки и с еще большим рвением стал бороться за знаки внимания со стороны Мары, воспринимая француза как своего соперника. Но ни один семилетний мальчуган, лишенный к тому же общества сверстников, не может устоять против доброжелательного внимания со стороны взрослого и умудренного жизненным опытом мужчины, который почти на тридцать лет старше, чем он сам. Немудрено, что Пэдди очень скоро проникся к Николя уважением и восхищением. Раскрыв рот от удивления, малыш слушал рассказы Николя о схватках с жестокими аллигаторами, которые водятся в тихих заводях Миссисипи, об обитателях морских глубин, об экспедициях отважных путешественников. А однажды Николя едва не удалось внести коррективы в историю, когда во время битвы при Ватерлоо, которая состоялась на койке в каюте Пэдди, его Наполеон оказался близок к тому, чтобы нанести поражение графу Веллингтону, стоявшему во главе войска малыша.
