Но будущее О'Флиннов, напротив, заведомо лишено какой бы то ни было стабильности и обеспеченности. Было бы проще с самого начала, раскрыть им всю правду, но сеньор О'Флинн вряд ли проявил бы сострадание к его проблемам, связанным с утратой земель и состояния. На снисхождение такого человека нельзя рассчитывать, он высокомерен и мстителен. Такие люди слепы к собственным недостаткам и безжалостны к слабостям других. Дон Луис не ошибся, построив отношения с ним на чисто деловой основе. Обещание не требовать возвращения карточного долга и щедрые посулы грядущих барышей — вот лучший способ заставить его плясать под свою дудку. Поэтому он и ввел О'Флиннов в заблуждение относительно обстоятельств дела и истинной ценности креста. Хотя не стать жертвой дьявольского очарования и обходительности этой парочки ему стоило огромных усилий. Если бы не внезапное вмешательство француза, в успехе плана можно было не сомневаться. А так придется усилить бдительность, чтобы усыпить малейшие подозрения О'Флиннов. Потом, когда крест будет у него, он откроет им правду и вынудит сохранить ее в тайне еще на какое-то время, если они хотят получить деньги за свою работу. Главное, чтобы француз поостерегся вмешиваться не в свое дело и последовал его совету.
Николя уныло брел по коридору, разочарованный своей беседой с доном Луисом. Несмотря на заверения калифорнийца, что-то мешало Николя ему поверить. Вот если бы найти способ доказать это надежно и неопровержимо! Но как это сделать?
Оказавшись во внутреннем дворике, Николя прислушался к плеску воды в темноте и печально посмотрел туда, где в гуще листвы притаился фонтан, возродивший в его душе воспоминания о другом дворике, навсегда оставшемся в далеком прошлом. Николя долго не мог отвести взгляда от каменного силуэта фонтана, но не сразу разглядел рядом с ним другой — женский. Он нерешительно двинулся в глубь дворика и с каждым шагом все отчетливее различал знакомый неповторимый профиль и блеск золотистых глаз в лунном свете.
— Любуетесь звездами, мадемуазель?
От неожиданности Mapa едва не вскрикнула, но, узнав Николя, решила не поддаваться обаянию его фальшиво-дружелюбного тона.
— Уж не хотите ли вы меня обвинить в колдовстве и желании навести на вас порчу?
— Если бы мы были в Новом Орлеане, я, возможно, так бы и подумал, — серьезно ответил Николя, не обращая внимания на сарказм в тоне Мары, движимый стремлением как можно больше узнать об этой загадочной женщине.
— Если вы имеете обыкновение со всеми женщинами обращаться так же, как вы повели себя со мной, я не удивлюсь, что одна из них могла пожелать вам худой судьбы, — улыбнулась Mapa.
Николя задумался на мгновение и вдруг ответил до странности бесцветным голосом:
— В моей жизни был момент, когда я готов был поверить в то, что на мне лежит печать проклятия. Кто-то наверняка меня околдовал.
— И вы до сих пор чувствуете на себе действие этих чар? — дрожащим от волнения голосом поинтересовалась Mapa.
— Живая память о прошлом иногда бывает хуже самого страшного проклятия. Вы так не считаете, мадемуазель?
Mapa неопределенно пожала плечом, желая скрыть от Николя, что его слова глубоко тронули ее.
— Мне кажется, вас не радуют воспоминания о Новом Орлеане. У вас там осталась семья?
— У меня там никого не осталось. Никого, кто проявил бы хоть малейший интерес к моей судьбе. Но не стоит думать, что я не сохранил теплых воспоминаний о месте, где появился на свет и где прошло мое детство. Я объехал полмира, повидал множество городов, в том числе и столиц, но даже красоты Парижа бледнеют перед Старой дорогой, одной из центральных авеню Нового Орлеана, вдоль которой тянутся два ряда величественных особняков из розового кирпича с коваными оградами и белыми балконами, выходящими на улицу и утопающими в зелени. За каждой такой оградой скрывается уютный дворик, похожий на тот, где мы с вами находимся, с фонтаном и садом, дорожки там выложены из белых плит. Аромат цветущей магнолии и благоухание розовых кустов заставят вас задержаться здесь хоть на мгновение, чтобы вкусить очарование одиночества и умиротворенность.
— И все же вы покинули этот город, — задумчиво прошептала Mapa.
— Да. Хотите знать почему?
Mapa отрицательно покачала головой.
— Нет, не говорите. Я не настолько любопытна, чтобы вмешиваться в дела, которые меня не касаются.
