– Что ж, спасибо. А теперь, в свете услышанного, как вы относитесь к моему намерению нарушить гражданские права Левинтера?
– Левинтера? А кто такой Левинтер?
– Вот именно, – сказал Райдер и вышел из кабинета в сопровождении Паркера и Джеффа.
Они остановились у здания, где располагалась редакция газеты «Экземинер». Райдер поднялся к Аарону, издателю, быстро с ним переговорил и через несколько минут вышел из здания с плотным конвертом в руке. Внутри машины он вынул из конверта фотографию и показал ее Паркеру и Джеффу. Паркер изучал ее с интересом.
– Красавица и чудовище? Рассвет и закат? Как ты думаешь, сколько нам отвалит «Глоб» за этот шедевр?
Левинтер сидел дома и, судя по всему, никуда не собирался выходить. Если он и испытывал теплые чувства к своим посетителям, то умело скрывал это. Напротив, он выразил явное неудовольствие, когда трое полицейских втолкнули его в его же собственную шикарно обставленную гостиную. Паркер заговорил первым:
– Мы из центрального управления. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
– Я судья. – Прежнее холодное высокомерие исчезло из голоса Левинтера. – Где ваш ордер?
– Вы были судьей. Впрочем, были вы судьей или все еще являетесь им, в любом случае вы болван. Для вопросов не нужно ордера. И это приводит нас прямо к первому вопросу: почему вы предоставили Донахью подписанные пустые бланки ордеров на обыск? Разве вы не знали, что это нарушение закона? А еще судья! Или будете все отрицать?
– Конечно буду.
– Это очень глупо для такого опытного судьи. Неужели мы стали бы вас обвинять без достаточных оснований? Они у нас имеются. Вы сможете ознакомиться с ними в управлении. Ну что ж, начало положено. Мы установили, что вы лжец. Впредь каждое ваше заявление будет автоматически подвергаться сомнению, пока мы не получим независимого подтверждения. Вы по-прежнему будете все отрицать?
Левинтер ничего не ответил. Паркер великолепно умел устрашать и запугивать.
– Мы обнаружили ордера в сейфе у Донахью, – продолжал Паркер, – когда обыскивали его дом.
– На каком основании?
– Вы больше не судья. А Донахью арестован.
Левинтер, похоже, забыл, что он больше не судья.
– На каком основании?
– Взяточничество и коррупция. Ну, вы знаете, шантаж и отмывание грязных денег с помощью продажных полицейских. Впрочем, б
– О чем, черт побери, идет речь?
– Об умении хранить незаконные деньги. Знаете ли вы, что у него на восьми счетах полмиллиона долларов? Ему следовало быть умнее, правда? Этот идиот разместил деньги в местных банках. Другое дело – Швейцария, номерной счет, как у вас в Цюрихе. Кстати, мы его знаем, банк пошел с нами на сотрудничество.
Притворный гнев во взгляде Левинтера тут же сменился на патетику.
– Если вы намекаете на то, что я, главный судья штата Калифорния, замешан в каких-то финансовых махинациях…
– Заткнитесь и оставьте эти словесные построения для настоящего судьи. Мы ни на что не намекаем. Мы знаем. Может быть, вы объясните, каким образом на десяти тысячах долларов, обнаруженных у Донахью, появились отпечатки ваших пальцев?
Левинтер ничего не стал объяснять. Глаза у него забегали из стороны в сторону, но не потому, что в его мозгу зашевелилась мысль о бегстве; просто он боялся встретиться с холодными, осуждающими взглядами трех пар полицейских глаз.
Паркер поймал Левинтера на крючок и не собирался его отпускать.
– Причем это не единственное, в чем обвиняется Донахью. К несчастью для вас, не единственное. Ему придется понести наказание за попытку убийства и совершение убийства. Свидетели и соответствующее признание имеются. В деле об убийстве вы будете проходить в качестве соучастника.
– Убийство? Убийство!
За свою долгую судебную практику Левинтер слышал это слово тысячи раз, но, как ни странно, только теперь вдруг осознал его значение.
– Вы ведь друг шерифа Хартмана?
– Хартмана? – Левинтер начал терять нить разговора.
– Именно так его зовут. В конце концов, вы провели сигнализацию от своего сейфа в его кабинет.
– А, Хартман!
– Да, Хартман. Когда вы видели его в последний раз?
Левинтер нервно облизнул губы, точно так же, как это делали сотни подсудимых, прошедших через его руки за многие годы.
– Не помню.
– Надеюсь, вы хотя бы помните, как он выглядел. Потому что никогда больше не сможете его увидеть. Поверьте мне на слово. Ему оторвало полголовы. Как нехорошо с вашей стороны так поступать с друзьями!
– Да вы сошли с ума! Совсем рехнулись! – Даже новоиспеченному студенту медицинского колледжа не понравился бы странный цвет лица Левинтера, которое приобрело здоровую бледность трупа. – У вас нет никаких доказательств!
– А вы не оригинальны. «Нет доказательств» – именно так говорят все, кто виноват. Кстати, где ваша секретарша?
– Что еще за секретарша? – Последний поворот разговора совсем парализовал мыслительные способности судьи.
