– Кто тебя связал? – спросил Ринфилд.
– Не знаю, босс. Это для меня загадка. Я ничего не видел и ничего не слышал. – Старик осторожно потер затылок. – Такое ощущение, словно меня стукнули мешком с песком.
Директор цирка осмотрел тощую шею Джонни. На ней было немало синяков, но кожа не была содрана или поцарапана. Ринфилд обнял старого приятеля за плечи.
– Так оно и есть. Пойдем, старина. Посидим в моем кабинете. У меня там есть кое-что, чтобы тебя приободрить. Потом позвоним в полицию.
Они были на полпути к рабочему кабинету директора, когда плечи Джонни неожиданно напряглись и он произнес хриплым изменившимся голосом:
– Боюсь, у нас тут есть для полиции кое-что похуже, чем мешок с песком, босс.
Ринфилд вопросительно посмотрел на старика, потом проследил за взглядом его расширившихся глаз.
В клетке с бенгальскими тиграми лежали растерзанные останки того, что когда-то было человеком. Уцелело лишь несколько обрывков одежды и колодка орденских лент, которую Ринфилд тотчас же узнал. Это было все, что осталось от полковника Фосетта.
Ринфилд, как завороженный, с ужасом смотрел на происходящее. В этот предутренний час в цирке было полно народу: рабочие цирка, артисты, полицейские в форме и детективы в штатском толпились возле клеток с животными и гадали, что же здесь произошло. Сотрудники «скорой помощи» завернули в пластик останки Фосетта и положили их на носилки. Немного в стороне от остальных стояли дрессировщик тигров Мальтиус, дрессировщик львов Нойбауэр и Бруно. Несколько минут назад эти трое вошли в клетку с тиграми и вынесли останки Фосетта.
Ринфилд повернулся к адмиралу, которому он сразу позвонил и который, прибыв на место происшествия, не потрудился представиться или как-то объяснить свое присутствие здесь. Тем не менее ни один полицейский не побеспокоил его расспросами: наверняка какой-нибудь высший чин приказал оставить этого человека в покое.
Ринфилд обратился к адмиралу:
– Скажите, бога ради, кто мог совершить подобное злодейство?
– Я очень сожалею о случившемся, мистер Ринфилд. – Подобные слова были совершенно нехарактерны для адмирала, который не имел привычки выражать сожаление о чем бы то ни было. – Жаль Фосетта. Он был одним из моих самых способных и надежных сотрудников и вообще достойнейшим человеком. Сожалею, что навлек на вас такую беду. Без подобной рекламы в прессе цирк вполне мог бы обойтись.
– Черт с ней, с прессой! Кто мог это сделать?
– Себя мне тоже немного жаль, – продолжал адмирал. – Вы спрашиваете кто? Разумеется, тот же, кто убил Пилгрима. Я знаю об этом не больше вас. В одном уверен: кто бы ни был этот человек или эти люди, они знали, что Фосетт сюда придет, поэтому заранее связали сторожа и засунули ему кляп. Старику повезло, что его не кинули в клетку с тиграми вместе с Фосеттом. Думаю, нашего коллегу вызвали сюда ложным телефонным звонком. Мы это скоро узнаем. Я велел проверить.
– Проверить что?
– Каждый звонок в наше учреждение и из него записывается на пленку. Исключение составляют звонки, сделанные по телефонам, снабженным шифровальными устройствами. Если повезет, через несколько минут у нас будет эта запись. А пока я хотел бы побеседовать с людьми, которые вынесли из клетки останки Фосетта. С каждым по очереди. Как я понял, один из троих – ваш дрессировщик тигров. Как его зовут?
– Мальтиус. Но… но он вне подозрений.
– Я не сомневаюсь, – терпеливо ответил адмирал. – Вы думаете, что при расследовании убийства допрашивают только подозреваемых? Пожалуйста, пошлите кого-нибудь за Мальтиусом.
Мальтиус, темноглазый болгарин с открытым лицом, был явно очень расстроен.
– Вам не из-за чего так расстраиваться, – доброжелательно обратился к нему адмирал.
– Это сделали мои тигры, сэр, – ответил болгарин.
– Вы единственный человек, которого ваши тигры не тронули бы. Или они могут наброситься и на вас?
– Не знаю, сэр. Если человек спокойно лежит, тигры вряд ли его тронут. – Мальтиус заколебался. – Но при некоторых обстоятельствах они могут растерзать и лежащего неподвижно.
Адмирал терпеливо ждал объяснений, и Мальтиус продолжил:
– Если их спровоцировали. Или…
– Да?
– Или если звери почувствовали запах крови.
– Вы в этом уверены?
– Разумеется, он уверен!
Адмирал, который не вполне сознавал, насколько дороги Ринфилду его люди, был поражен его резким тоном.
– А что вы думаете, сэр? Мы кормим тигров кониной и говядиной – сырым мясом, которое пахнет кровью. Тиграм не терпится схватить мясо, и они рвут его зубами и когтями. Вы когда-нибудь видели, как кормят тигров?
Адмирал воочию представил, как погиб его подчиненный, и невольно вздрогнул.
– Не видел и вряд ли когда-нибудь захочу видеть. – Он снова повернулся к Мальтиусу. – Значит, могло быть так, что моего человека ударили ножом и бросили в клетку еще живым, в сознании или нет, – ведь у мертвых кровь не течет?
– Не исключено, сэр. Только сейчас уже невозможно найти на теле ножевую рану.
– Это я понимаю. Дверца клетки была заперта снаружи. Можно ли ее запереть изнутри?
– Нет. Изнутри дверцу можно закрыть только на задвижку, и она не была закрыта.
– Разве это не удивительно?
