— Милая, пожалуйста, не говори таким голосом. Он потом преследует меня, как голос разума, каждый раз, когда собираюсь кого-то послать. — Он сложил руки под головой и наблюдал за мной. — И чего ты паришься? Подумаешь, проведешь ночь в постели с мужем. — И вот с каким тоном была сказана последняя фраза! Он откровенно издевался.
— Ты… — Я еле сдержалась, чтобы не повысить голос, ярость душила меня изнутри. Не понимаю, как я сдержалась и не швырнула в него чем-нибудь тяжелым. И вместо этого просто выскочила из комнаты.
Залетая на кухню, я отчаянно пыталась взять себя в руки.
— Вы что, поругались? — Раздался голос мамы. Она сидела с чашкой чая. Я была так не в себе, что не сразу ее заметила.
— Нет. Просто поспорили.
— Хочешь поговорить? — Я так и не поняла, на что она намекает: на мою супружескую жизнь или на нашу "ссору". Но говорить ни на ту, ни на иную тему я не собиралась.
— Как ладишь с его отцом? — Мама решила начать с этого.
— Он очень внимателен ко мне. Звонит, узнает, как я, не обижает ли меня Орхан. — Я глубоко вздохнула. — А на следующей неделе гостей пригласит. Орхан говорит, народу будет немного, но он меня щадит. Будут деловые партнеры, друзья, будет знакомить их с невесткой.
Мама забеспокоилась еще больше.
— Я справлюсь. Орхан говорит, они все аферисты, будут целовать мне руки, кем бы я ни была раньше… Они на все пойдут лишь бы угодить Эльхану. А угодить мне это и значит угодить Эльхану.
— Я за тебя беспокоюсь, ты там совсем одна, вокруг чужие люди. — Я присела рядом с ней и крепко обняла ее, еле сдерживая слезы. Она тоже вцепилась в меня, но слез сдерживать не стала.
— Мам, ну что ты? Видишь, я ведь здесь. И только позвони, и Орхан меня привезет или вы приезжайте. Он дал мне слово, каждый раз, когда я захочу, он везет меня к вам.
— Он хороший мальчик, — сказала мама, переубеждать ее в обратном я не собиралась.
— Очень хороший. — Успокоила ее я, в душе желая ему провалиться сквозь землю.
Мы с мамой еще очень долго говорили. Я рассказала ей о нашем походе по магазинам, о Сати, о Вадике. Моя дружба с Сати ей не очень понравилась, а к Вадику она сразу прониклась симпатией.
Я описала ей наш дом, в котором живу, и взяла с нее слово, что они к нам приедут.
Рассказала ей про Лондон.
Рассказала ей о бабе Але, и как мы с ней уживаемся на одной кухне.
Рассказала о нашей прогулке по московскому метро.
Она рассказала мне о новых событиях у родственников и близких.
Когда мы покончили с самыми важными новостями, было четыре часа ночи. Мама погнала меня спать.
Я тихонько приоткрыла двери и прошмыгнула внутрь. Осмотрелась. Орхан спал почти целиком на своей половине лицом вниз, раскинув руки. Спать, сидя на стуле — такая перспектива меня не устраивала. Я осторожно присела на свою часть кровати. Тишина… дыхание оставалось размерным. Я прилегла. Опять ничего. Значит, спит он крепко. Я удобно устроилась и уже собиралась заснуть, как его рука обхватила мою талию и притянула к себе. Я уже готовилась вопить, но его вторая рука зажала мне рот.
— Ты что, совсем из ума выжила? Орать посреди ночи? Что ты им скажешь, что муж собирался тебя изнасиловать? — Я передумала кричать, он убрал руку от моего рта. Но тут я решила отомстить и вцепилась зубами в его ладонь. Какая жалость, он даже не пикнул, только еще сильнее прижал меня к себе. Я почувствовала во рту соленый привкус крови.
— А ты оказывается кровожадная, милая. Ну ничего, мы с тобой сочтемся.
— Орхан, — пропищала я, — руку надо перевязать.
Он лишь хмыкнул:
— Переживу.
— Орхан, кровь идет.
— Несмертельно.
— Орхан, постель испачкается. Что мама подумает?
— Она скажет: «Бедный Орхан, такой хороший малый, но женился на кровожадной, но милой стервочке».
Но все-таки отпустил меня. Я перевязала ему руку, стараясь не смотреть на саму рану. Орхан вновь улегся на кровать и протянул ко мне руку.
— Не заставляй меня вставать, милая. И знай, на этот раз я буду давать сдачи.
Я прилегла на кровать со своей стороны. Но его руки вновь нашли меня, полностью прижав к своему телу. Моя голова покоилась под его подбородком, носом я упиралась в его грудь. Чувствовала запах его любимого парфюма. Жар его тела, учащенное дыхание.
И поняла — заснуть этой ночью мне не удастся. Он тоже не спал, и это было только справедливо.
— Успокоила маму, она волнуется? — Спросил он.
— Ты-то откуда знаешь?
— Мы с ней побеседовали.
Я взбесилась: этот тип за моей спиной беседует с моей матерью.
— Не рыпайся, тема нашей беседы была ты. О том, какая ты умница, покладистая, послушная. Не хотел расстраивать женщину и рассказывать, что язычком ее дочери можно всю Россию отравить. Да и Китаю кое-что останется. И что она упрямая, как ослиха. И еще своевольна! — Я лишь хмыкнула. — А теперь спи.
— Я не могу так спать, — прошептала я.
— Надо было сказать твоей маме, что мы в одной постели спать не привыкли, нам, пожалуйста, две комнаты. Вот был бы позор.
— И чего тут позорного?
— Детка, это подрывает мой авторитет, понимаешь? — Я попыталась покачать головой, он рассмеялся. — Я соблазнил очень много женщин, а вот собственная жена ходит в девицах.
