И огромный видеоэкран на стене сразу же вспыхивает изображением любимого лица. Видимо, во время записи видеосообщения Царевичев сидел в гостиной на первом уровне квартиры, потому что за его спиной я вижу короткую барную стойку и одинокую кофейную чашку на ней.
— Доброе утро, Катя, — говорит он с улыбкой. — Мне нужно на некоторое время съездить кое-куда по важному делу. Но у меня есть просьба к тебе. Как встанешь и спустишься вниз… кстати, горячий завтрак ждёт тебя там на столе. Так вот… сразу как позавтракаешь, надень платье, которое висит в гардеробной. Твои туфли тоже там. Когда будешь готова, спускайся вниз. На выходе из подъезда тебя встретит мой водитель и охрана. Тебе надо сесть в машину и ни о чем никого не спрашивать, потому что это мой для тебя сюрприз. Надеюсь, он тебе понравится.
Огромный видеоэкран снова становится черным, а я ещё с минуту сижу на шелково-синей постели с ощущением пронзительного трепетного счастья. И от этого на душе немного страшно, потому что именно такие чувства переполняли меня поначалу в тот роковой вечер в ресторанном комплексе «Дворец», где всё в итоге пошло наперекосяк А то, как отвратительно он закончился, до сих вспоминать больно.
Нет не нужно сейчас думать об этом. Пусть прошлое остаётся в прошлом. Всем плохим мыслям — кыш из моей головы!
Я энергично встряхиваю волосами и подхожу на мгновение к прозрачной стене спальни с самым прекрасным видом, который я когда-либо наблюдала. Сегодня замечательная погода — солнечная и ясная. А от зрелища осенней городской панорамы у меня кружится голова.
— Всё будет хорошо! — уверенно заявляю я всему утреннему городу и решительно направляюсь в гардеробную, которую ещё накануне приметила рядом со спальней Царевичева.
Переливчато-голубое сияние «Золушки-стайл» заметно уже на подходе через приоткрытую дверь. Иду к нему, словно к небесному маяку через пространство своего эмоционального хаоса, и пальцы подрагивают от беспокойного волнения. Хрустально-голубые туфельки тоже там — стоят на полу возле вешалки и загадочно мерцают.
Сюрприз. Царевичев обещал мне какой-то сюрприз.
Что бы это могло быть? Ещё одна вечеринка. Все эти тайны и романтика, конечно, очень интригуют и будоражат воображение, но именно сейчас я предпочла бы больше ясности и уверенности в завтрашнем дне.
Чтобы не напрягать себя ожиданием и самыми разнообразными догадками, я собираюсь на выход с прямо-таки солдатской быстротой и завтракаю тоже впопыхах. Так что в итоге умудряюсь уложиться аж в двадцать минут.
Кода я выхожу из подъезда в своем сказочном облачении, консьержка высовывается из своей будки наружу, чтобы посмотреть мне вслед через окно. А дети на площадке во дворе дружно начинают шушукаться, и кое-кто достает смартфон, чтобы сделать пару снимков.
Заметив активность юных папарацци, я сгребаю подол небесно-голубого платья повыше и тороплюсь к черной машине.
— Доброе утро, Екатерина Николаевна! — здоровается водитель, и двое охранников- дуболомов на заднем сиденье вразнобой вторят ему.
— Доброе! — я ныряю в салон автомобиля и быстро прикрываю за собой дверцу. — Куда едем?
— Простите, Екатерина Николаевна, босс нам запретил рассказывать об этом… но вы не беспокойтесь. Всё под его контролем.
— А ну да. Я забыла, — смущенно киваю водителю, который неловко ёрзает от невозможности ответить мне по существу.
Место, куда мы в итоге приезжаем, отлично мне знакомо, хоть я и бывала там всего один раз.
Это старинное, хорошо отреставрированное трехэтажное здание с резными наличниками на окнах. То самое, в котором располагается частная картинная галерея ушлого элегантного усача-предпринимателя Аристарха Егоровича.
И меня накрывает запоздалым осознанием.
Ну точно же! Ведь у моего непутёвого отца, но жутко — в буквальном смысле жутко, талантливого художника должна быть выставка для любителей самого чудовищного хоррора!
Вся подъездная дорога перед зданием галереи забита дорогими иномарками. На крыльце стоит несколько маленьких групп из странновато одетых людей, которые расслабленно болтают и посмеиваются между собой. Одни похожи на каких-то мрачных готов, другие просто на пафосно модных неформалов… но большинство из них — это прямо-таки чувствуется во всех манерах и по внешнему лоску, — явно привыкло жить на широкую ногу. При одном взгляде на них сразу возникает мысль: это какая-то светская тусовка.
Едва Я выхожу из машины и осторожно расправляю свой подол, от крыльца слышится радостное восклицание:
— Катька!
Я оборачиваюсь.
Ко мне бодро шагает, чуть ли не бежит моя подружка Людка, ничуть не беспокоясь о своих ногах на высоченных каблуках. В последний раз я видела ее на юбилейной вечеринке в очень дурном настроении из-за неудачной интрижки с женатым мужчиной, и пересечься нам с тех пор как-то было недосуг.
