К нам подходит официант в безупречной белой рубашке, черных брюках и жилетке с бабочкой под цвет.
– Добрый вечер, Олег Михайлович. И прекрасная спутница, – приветливо улыбается мужчина и предлагает нам ресторанное меню.
По всему выходит, что Олег здесь частый гость, раз его имя помнят. Я быстро кидаю взгляд на строки на французском и замираю. А есть ли в этом заведении меню на русском?
– У нас сегодня… – Начинает официант, однако Олег поднимает руку вверх, и он замолкает.
– Мне как обычно, – говорит Олег в приказном тоне. Я хмурюсь. – Даме тоже самое. И принесите сразу воду.
– Как пожелаете, – приветливо улыбается официант, не замечая достаточно грубый тон Олега.
Во мне поднимается волна возмущения. А ему не хочется поинтересоваться моим мнением?
– Простите, – лепечу я чуть смущенно и, чувствуя с левой стороны на себе знакомый тяжелый взгляд, говорю тверже: – Я бы хотела заказать сама. Что вы можете мне посоветовать? И обращайтесь ко мне «Анна».
Официант принимается расписывать совершенно незнакомые мне блюда на французском, и я замечаю, как насмешливо Олег изгибает губы. Ну уж нет, мистер Диктатор, я не настолько непросвещённая.
– Спасибо, – когда официант заканчивает, я одариваю его самой обворожительной улыбкой. Кажется, мужчина немного краснеет. – Я буду салат нисуаз и… по-моему, вы говорили про десерт от шеф-повара?
– Несравненный Феррит Яман сегодня готовит знаменитый французский Киш, – кивает мужчина.
Я задумчиво хмурю брови. Феррит Яман? Интересное имя… Откуда же их шеф-повар? А почему бы и не спросить?
– У вашего повара очень красивое имя. Он из Турции?
Я попадаю в самое яблочко.
– Именно так, Анна, – улыбается от уха до уха официант.
– Может быть… ваш шеф-повар захочет приготовить для меня турецкий десерт? Всегда хотела попробовать сладости из Турции, – вконец наглею я, поддерживая приветливую улыбку. – Но если он откажет, то ничего страшного. Я с радостью отведаю Киш.
– Как пожелаете, – говорит мужчина и смотрит на меня несколько секунд, прежде чем повернуться к Олегу.
У моего незнакомца хмурое лицо и поджатые губы. Кажется, он не доволен. Я чувствую себя неловко. Наверное, переборщила… Почему я не заказала то, что и Олег? Я отдергиваю себя. Нет, Аня. Ты поступила правильно.
– Олег Михайлович, вы тоже отведаете десерт? – Спрашивает его мужчина, чего-то смутившись.
– Нет. Благодарю, – вежливо отвечает ему Олег, но глаза остаются холодными. И откуда в них появилась враждебность?
Следует мучительная минута тишины. Олег смотрит в окно, задумчиво стуча пальцами по столу. Почему он больше ничего не говорит? Мужчина немногословен, это я, безусловно, заметила, но если раньше я чувствовала исходящие от него волны тепла, то сейчас ощущаю лишь арктический холод.
– Вы часто здесь бываете? – Решаюсь задать я вопрос. От смущения я ерзаю на стуле. О господи, Аня, ты не могла бы спросить что-нибудь менее глупое и очевидное?
– Да, – говорит он. Его голос сдержан, спокоен и холоден.
И все?
– Вы немногословны, – шепчу я.
Олег обращает свой прожигающий взгляд на меня, и в его голубых глазах я вижу опасных блеск. Боже. Что я сделала не так?!
– Зато ты удивительно болтлива, Аня.
Я вспыхиваю от негодования. Что?! Почему его кидает из стороны в сторону?! Кажется, еще немного и я придушу Олега его же идеальным галстуком.
– Что вы имеете в виду? – Практически шиплю я, стараясь не отвлекаться на его рот… Черт! Зачем он проводит по нижней губе пальцем? Я тут же краснею.
– То, что тебе следовало меньше разговаривать с персоналом, – тихо говорит он, облокачиваясь на стул и не сводя с меня пронзительных глаз, в которых мне почему-то чудится какая-то порочность. Я чувствую себя, как мышка в мышеловке.
«Дыши, Аня. Дыши» – мысленно умоляю я себя.
– Это называется простая вежливость, – хмурюсь я.
Олег насмешливо поднимает бровь и не отвечает. Он снова смотрит на мои губы. По всему телу бегут мурашки, голова кружится. Жуткое смущение перемешивается со злостью.
– Вы любите управлять людьми? Это заметно. Но зачем же так грубо отвечать официанту?
– Грубо? – Тихо произносит Олег. – А как я, по-твоему, должен был с ним разговаривать? Мило улыбаться и хлопать ресницами, как ты?
На мгновение я ошарашено замолкаю, сочтя это за ревность. Но подсознание, поджав губы, возвращает меня к реальности. Нужно быть последней дурой, чтобы думать, что этот мужчина с обложки глянцевого журнала будет ревновать какую-то девчонку, которую знает всего ничего.
– Я всего лишь проявляла вежливость! – Возмущаюсь я. Мужчина совершенно спокоен, вот только в глазах горит злой огонь. – Ой, простите! Вас такие вещи не касаются. Боитесь, что стрелки на брюках помнутся.
Олег прищуривается.
– Ты что, издеваешься? – Угрожающе спрашивает он.
Черт! Как же мне хочется сбежать от его взгляда. Я сглатываю. Почему он так тяжело смотрит? Это невыносимо!
– Ой, ну что вы, – улыбаюсь я. – Как я могу!
Нам, наконец-то, приносят еду, и наша война глазами заканчивается. Ну, почему он такой невероятно притягательный и одновременно несносный?
