Снова торчу на сайте. Ищу работу. Хочу съехать, подальше от собственного дома. Вдруг на глаза попадается ещё одно объявление. "Срочно требуется Золушка. Женщина, умеющая: готовить, стирать, убирать, гладить. Не брезгующая ухаживать за инвалидом. Работа с проживанием, в доме на берегу Чёрного моря. Оплата труда договорная. Наниматель находиться в Москве. Всем соискателям писать на почту". Хм, и как это объявление попало на сайт нашего города? Я же не в Москве живу и даже не близко к ней. Это — шанс, который бывает один на миллион. Я золушка, я! Ну, да, парень, к тому же не красавец, но у меня много других преимуществ. Я смогу ухаживать даже за старым, ворчливым, лежачим дедом. Открыл почту и написал письмо нанимателю. ВНИМАНИЕ! Это — слеш. Это — не старая добрая сказка на новый лад.
Даниэль
Лёша развалился на белоснежных простынях, бесстыже показывая мне свою задницу. Да, этот двадцатитрехлетний парень был хорош собой. Загорелый, стройный, с красивыми мускулами и лицом, словно с обложки модных журналов. Светлые волосы до плеч, стянутые в хвост, придавали ему дополнительного шарма. Короче, картинка, а не парень. Я любил его, поэтому позволял многое, кроме измены, разумеется.
— Лёша, ты сегодня собираешься идти на учёбу? Последний курс, не вылети с него по собственной дурости, — я застегнул рубашку, дрожащими от возбуждения пальцами.
— Хорошо тебе, ты уже окончил институт, — он встал и потянулся.
— Да, но я учился, не там где хотел. Мечтал стать художником, но пришлось поступать на экономический. Валентин Игоревич настоял.
— Кстати, всегда хотел спросить, почему ты называешь отчима по имени отчеству? Он же тебя с десяти лет воспитывает. А ещё имя у тебя странное. Необычное такое, — Лёша стал быстро одеваться.
— Он сам меня попросил об этом. Суровый он мужик, и воспитывал нас с Вовкой в ежовых рукавицах. А имя мне мама дала. Насмотрелась в своё время бразильских сериалов. Хорошо хоть Даниэль, а не какой-нибудь Педро. Всё идём, отчим меня убьёт, если я опоздаю. Вот деньги на такси. Нам вместе никак нельзя, сам знаешь, — я протянул любовнику тысячную купюру.
У порога как всегда задержались минут на пять, целуясь, а потом разошлись по своим делам. Я поехал на своей машине в офис, а Лёха на учёбу.
Моя мама овдовела очень рано. Папа умер от рака, когда мне было девять лет. У отца осталась доля в совместном бизнесе с Платоновым Валентином Игоревичем. Мужчина он был строгий, а местами даже злобный, но как ни странно, бизнес у наследников отжимать не стал. Вместо этого, он предложил маме выйти за него замуж. Жена самого Валентина умерла при родах, и он воспитывал пятнадцатилетнего сына один. Мама в бизнесе ничего не понимала, по образованию она учитель младших классов, и работает по специальности. Поэтому она согласилась, после положенного траура расписаться с Платоновым. Она подписала разрешение, на управление моей долей, пока я не стану совершеннолетним. Вот так и пришлось мириться с присутствием чужого мужчины рядом. Тем более что как родного, он так меня и не принял, заставляя называть только по имени отчеству. Хотя сыну он тоже поблажек не делал, гоняя его, так же как и меня. Владлен не любил словосочетание «золотая молодёжь» или слово «мажор». Он всегда говорил так: «Узнаю, что вы засветились в светской хронике, типа мажорчики натворили что-то. Спущу шкуру живьем. О семье Платоновых всегда говорили как об интеллигентных и трудолюбивых людях». Таким образом, он воспитывал нас в жёстких рамках. Секция боевых искусств, только хорошие отметки в школе. Разумеется, только самый лучший вуз в Москве. Художник? Ну что вы, художник от слова "худо". Разрешал из милости в изостудию раз в неделю ходить, и то ладно. А мама со временем его даже полюбила, а потом родила Алёнку. Сестре пятнадцать и ей приходиться, так же как и нам, мириться с характером Платонова. Мне немного легче. Как только отучился и вышел на работу, сразу перебрался в нашу старую квартиру. Здесь всё осталось как при отце, даже его фото в траурной раме висело на стене. Но, не смотря на это, приходиться всё равно шифроваться. Если отчим узнает, что я гей мне будет мало места в этом городе. Он ярый гомофоб и ненавистник всех нетрадиционных.
Наконец, припарковался у офиса. Даже не опоздал, что, несомненно, радует. Из соседней машины не спеша вылезает Володя, наш заместитель. Да, хочешь, не хочешь, а после моей учёбы пришлось оставить сынулю замом, а меня поставить коммерческим директором. Я всё же совладелец.
— Привет Володя, — подал ему руку, — Что-то ты припозднился. Обычно последним приезжаю я.
— Машка приболела. Попросила дочку в садик отвести. У неё снова жуткий токсикоз. А ещё хочет юбилей мне грандиозный устроить. Мол, тридцать лет нужно обязательно отметить с шиком. Кстати, ты приглашён. Потом уточню, куда и когда.
— Приду, ты же знаешь, что я ничего подобного не пропускаю, — улыбнулся я, заходя в лифт.
— А свои двадцать пять ты в прошлом месяце зажал, — хмыкнул Володя.
— Двадцать пять не юбилей. И потом, я люблю только чужие праздники.
Я вышел на пятом этаже а, он поехал дальше. Директор и зам сидели на шестом этаже, а меня запихнули ниже. Я знал, что сотрудники об этом в своё время долго судачили, но старался не обращать внимание. И вот она надпись чёрным на золотом «Коммерческий директор Лазарев Даниэль Викторович». В приёмной меня встречает сорокалетняя мадам в строгом бежевом костюме, моя секретарша. Специально выбрал постарше, чтобы не лезла с приставаниями.
— Доброе утро, Даниэль Викторович. Сделать вам кофе?
— Доброе утро, Елена Степановна. Как всегда, пожалуйста. Не успел дома попить.
Неожиданно на телефон прилетела смс. «Сегодня идём в клуб. Завтра выходной, поэтому ты не отвертишься, не надейся». Ненавижу клубы. Я бы лучше на байке за городом погонял. Но чего не сделаешь ради любимого.
Александр.
