— Я хотел договориться насчет уик-энда, — сказал он (дело обычное, повседневное, о дурацких воскресных объятиях и поцелуях не стоит вспоминать, было и прошло!). — Ты помнишь, что это…
— Конечно, помню, День отца, — перебила его Сьюзен. — Но, Мэтью, я прежде всего хочу извиниться за воскресную ночь.
— Не стоит.
— Мне так стыдно, просто хоть умри!
— Да пустое…
— Я именно поэтому и собиралась позвонить. Чтобы извиниться. Я искренне сожалею, Мэтью.
— Я тоже.
— Уйти так глупо. Просто ужасно глупо. — Сьюзен запнулась и добавила: — Как раз тогда, когда нам было так хорошо.
Разговор оборвался.
Мэтью откашлялся и заговорил первый:
— Слушай, Сьюзен, так как же насчет уик-энда…
— Да, да, — откликнулась Сьюзен. — Я думаю, вот как мы сделаем. Ты бы мог заехать за Джоанной в пятницу часов в пять?
— Разумеется.
— И если у тебя будет время, может, зайдешь чего-нибудь выпить?
Снова тишина на линии.
— Да, это меня вполне устраивает, — сказал наконец Мэтью.
— И меня тоже.
— Хорошо… Пятница, пять часов, так?
— Так. Тогда всего тебе хорошего. И знаешь, Мэтью…
— Что?
Сьюзен понизила голос:
— Было и в самом деле хорошо.
Щелчок на линии.
В голосе Сьюзен прозвучало почти девичье смущение.
Мэтью с улыбкой положил трубку на рычаг. Придвинул к себе первое из двух дел. На обе папки Синтия еще вчера утром наклеила ярлычки — как только он передал ей ксерокопированные материалы. В каждой папке находился стандартный по форме контракт Отто с нанимателем, подписанный обеими сторонами и состоящий из двух основных пунктов. Первый пункт обозначал цель найма, во втором Отто принимал на себя обязательство вести расследование добросовестно и дискретно, но без гарантии, определенной или подразумеваемой, что это расследование непременно даст желаемый результат. Должно быть, Отто однажды на чем-то погорел и не получил свой гонорар, а потому и добавил в контракт последнюю оговорку. В папках лежали тщательно отпечатанные ежедневные заметки Отто по делу.
На ярлычке первого дела стояло имя: Дэвид Ларкин.
С какой стороны вы приближаетесь к городу — с моря или суши — значения не имеет. Отовсюду виден щит «СУДА ЛАРКИНА», двусторонний, белый, с большими синими пластиковыми буквами. Крупнейший торговец плавсредствами во всей Калузе. Продаст вам судно новое или подержанное, любого назначения и размера, от ялика до яхты. Фирма Ларкина, как утверждала телереклама, это Путь к Воде. Выставочный салон расположен на Трейл, а за салоном — глубоководный канал с вместительным доком для пятнадцати, а то и двадцати судов, в зависимости от размера. За каналом Птичий заповедник, за ним начинаются внутренние воды, вы можете взять судно напрокат для прогулки. Будьте моим гостем. Суда Ларкина — это Путь к Воде.
Поздним утром в среду Ларкин сидел с Джимми Бухгалтером на носу яхты класса «крис-крафт констеллейшн», длина пятьдесят семь футов, яхте лет двадцать, но она в превосходном состоянии, можете, если пожелаете, отправляться на ней хоть прямо на Багамы. Ларкин был одет в джинсы с подтяжками и белую прямую рубашку с короткими рукавами. На рубашке синяя надпись:
Джимми приходился Ларкину младшим братом.
Он пришел спросить, не одолжит ли Ларкин ему и нескольким его друзьям суденышко, на котором они собирались совершить небольшое путешествие в пятницу двадцатого июня. Нужно было суденышко типа «сигарета», способное обогнать катер береговой охраны. Джимми и его друзья ожидали груз, о котором Ларкин знать ничего не хотел. Он поставил себе за правило не расспрашивать Джимми о его делах. Таким образом Ларкин оставался чист как стеклышко. Время от времени Джимми просил его о такой услуге, как сегодня, и он неизменно отвечал то же, что ответил сейчас:
— Если кто-то случайно оставит ключи от судна, а еще кто-то ими воспользуется, я могу об этом и не узнать. Судно возвращается целое и невредимое, и все отлично. Откуда мне знать, что им пользовались?
— Ладно, заметано, — сказал Джимми.
Ему уже сорок два года, подумал Ларкин, а он выглядит как жирный испанец, одежду покупает на распродажах со скидкой, как сопливая шпана. «Заметано»! Господи Иисусе!
— Тогда мы ее подхватим ночью, сечешь?
— Если я ничего не буду об этом знать, — ответил Ларкин.
— Но ключи останутся в одной из твоих «сигарет»?
— Весьма возможно, что их оставят там по ошибке.
— Ладно, я усек.