Несколько секунд Карла смотрела на него в недоумении, словно бы не поняв намек. Потом в зеленых глазах вспыхнули искры любопытства, уголки губ приподнялись.
— Не будьте смешным, — сказала она.
— Но пленка и в самом деле украдена, миссис Неттингтон.
— И вы считаете, что я ее украла? — Ей явно было весело. — Вы в самом деле не понимаете?
— К сожалению, нет.
— Мистер Хоуп, — заговорила она медленно и терпеливо, словно хотела что-то втолковать умственно отсталому ребенку. — С того момента, как Отто Самалсон был убит, а запись на пленке стала предметом общего достояния и обсуждения, она потеряла для меня всякую цену. Она для меня бесполезна.
— Миссис Неттингтон, я полагал…
— Да, я знаю, что вы полагали. Вы объяснили мне это во время нашей предыдущей встречи. Вы полагали, что мне нужен развод.
— Но ведь это вы натолкнули меня на такой вывод.
— Да. — Все та же слегка насмешливая улыбка у нее на губах, теперь уже обидная для Мэтью, потому что Карла смеялась над ним. — Но понимаете ли, мистер Хоуп, некоторые вещи совсем не таковы, какими кажутся.
— Случается и такое, — сказал он.
— Когда я в первый раз пришла к вам, я хотела, чтобы за моим мужем установили слежку…
— Вот именно.
— …потому что я подозревала его в измене. Далее я вам сказала, что, если удастся это доказать, я могу начать бракоразводный процесс.
— Да.
— Да. Но я, видите ли, солгала.
— Солгали?
— Да. О том, что разведусь с ним.
— Вы не собирались с ним разводиться?
— Совершенно верно.
— Тогда с какой целью вы просили меня нанять для вас частного детектива?
— Чтобы следить за мужем.
— Да, но зачем?
— Чтобы получить улики против него.
— Для чего?
— Мистер Хоуп, вы юрист, — сказала Карла, — и конечно, знакомы со статьей 61 пункт 08 кодекса законов штата Флорида, где говорится об алиментах.
— Вы правы, я с этой статьей знаком.
— В той части, которая касается определения суммы алиментов. Параграф первый. Вы знаете его?
— Знаю, ну и что?
— Там сказано: «Суд может принять во внимание измену супруги и обстоятельства, при которых измена была совершена, для решения вопроса о присуждении алиментов и определения их суммы, если алименты будут присуждены». Помните этот параграф?
— Помню.
— Ну и? — сказала она.
— Что «ну и»?
— Ну и поэтому я хотела получить улики на Дэниела.
— Мне кажется, вы толкуете параграф неточно. — Мэтью покачал головой.
— Уверяю вас, вполне точно. У меня есть приятель-юрист.
— Если вы думали… простите, я не знаю, что вы думали на самом деле, так как вы сейчас сообщили мне, что не планировали развод. Но если вы его планировали и считали при этом, будто бы факт измены вашего мужа обусловит увеличение суммы алиментов…
— Но я этого не считала.
— Очень хорошо, в противном случае вы бы ошибались. Параграф предусматривает защиту интересов мужа в случае измены жены. Статья также предусматривает назначение судом алиментов обеим сторонам, но очень немногие мужчины этого требуют. На практике именно супруга получает возмещение, или алименты, и, если муж сумеет доказать, что она имела связи на стороне, алименты могут быть существенно урезаны, а в некоторых случаях и вообще не назначены.
— Правильно, — кивнула Карла, — я так и понимаю эту статью.
— Значит, вы теперь видите…
— Но это я, — перебила Карла.
— Что вы?
— Это я имею связи на стороне.
Она стояла спиной к окну, а за окном дождь хлестал все так же, а пальмы и сосны метались на ветру.
— Я имела связи уже давно, очень давно, — сказала она.
Мэтью смотрел на нее. Зеленые глаза смеялись, и улыбка сделалась определеннее.
— И я сообразила, что если мой муж захотел бы развестись со мной, то я не получила бы ни цента алиментов, пока не доказала бы, что у него тоже есть связь. В глазах юстиции здесь был бы соблюден некий необходимый баланс, вы не находите?
Поднимаешь камень, подумал Мэтью, а под ним на земле копошится, извивается целая куча жирных белобрюхих слизняков.
— Вот почему я решила обезопасить себя, — продолжала Карла. — Собрать улики на него, прежде чем он соберет их на меня. Обеспечить себе возмещение, если муж когда-нибудь затеет бракоразводный процесс. Показать ему картину: полюбуйся, Чарли, на себя, до кого ты опустился — до жирной бабы из цирка.
Теперь она улыбалась широко. Веселье превратилось в настоящее ликование.
— Вы убедились, — говорила она, — что я и думать не думала о разводе, ни-ког-да! Я предпочитаю, чтобы все оставалось по-прежнему. Дэниел платит по счетам и никогда не спрашивает меня, где я была и чем занималась. В ту ночь, когда ваш человек был убит, я, мистер Хоуп, была не в кино с подругой, а в постели с любовником. — Улыбка расплылась еще шире. — По-моему, мистер Хоуп, это называется самой печь пироги и самой их есть. Я считаю такую жизнь настоящей хорошей жизнью.
— А я считаю… — начал Мэтью, но тотчас умолк, повернулся, зашагал к двери и вышел снова под дождь.
Он называл это торжеством иллюзии над реальностью.
Или что-то в этом роде.