Она посмотрела по сторонам и, убедившись, что одна, протянула руку и взяла пакет. Зайдя в санитарную комнату, Камила прикрыла за собой дверь. Помыв руки и колючие персики, она надкусила один из них. Ее нос уже неделю был забит, и Камила не могла ощутить полноту вкуса. «Вот блин… – подумала она с досадой. – Подожду, когда пройдет насморк. Потом с Аннель вместе поедим». Камила посмотрела на длинный список. Ей оставалось еще убрать мужской туалет. Ноги и вовсе подкашивались, а ломота в мышцах увеличилась настолько, что ей казалось, что вся она сплошь покрыта гематомами. Голова кружилась, а в носу постоянно что-то щекотало. Такое чувство, что у нее в ноздрях поселились мелкие палочки, которые постоянно шевелятся и раздражают ее. Всякий раз, когда Камила пыталась чихнуть, ей это не удавалось, отчего глаза наполнялись слезами, а нос забивался еще сильнее. Она два раза чихнула, и на несколько минут ей полегчало. Камила похлопала себя по щекам и умыла лицо прохладной водой. Вооружившись хлорными таблетками, толстыми резиновыми перчатками, двумя ведрами, несколькими тряпками, Камила побрела в мужской туалет. Перед ней, как всегда, открылось отвратительное зрелище: экскременты, валявшиеся на кафельном полу, были растоптаны и размазаны по всем кабинкам. От этой потоптанной кучи тянулись чьи-то коричневые следы. По всей видимости, кто-то снова промахнулся в своей нужде да еще наступил и размазал все это добро по всему полу. Следы заканчивались рядом с умывальником. Тут, конечно же, добрый больной помыл свой тапок и тем самым облегчил ей работу, не разнося дерьмо по всему отделению. Двери и стены были также запачканы, а у окна были размазаны рвотные массы. Камила уже не раз такое убирала, но сейчас силы начали покидать ее. Она стояла у порога и представляла, как сейчас она начнет все это соскребать, чистить, дезинфицировать. Она заранее успокоила себя тем, что у нее забит нос и она не почувствует всей этой вони вперемешку с едким запахом хлорки. Камила, как во сне, набрала ведра с водой, надела перчатки и принялась за работу. Через двадцать минут все фекалии уже были подобраны и смыты в унитаз. Она помыла кафель, продезинфицировала его, так что он стал блестеть. Сменив тряпку и ведро, принялась мыть двери. Она была права, нос ее совершенно ничего не чувствовал, но в горло постоянно пробивался противный вкус хлорки, заставляя ее кашлять. Через двадцать минут махания перед лицом пропитанной хлоркой ветошью ее накрыл удушливый приступ кашля. Она пыталась остановиться, но кашель усиливался, вызывая у нее тошноту. Она наклонилась над унитазом, и ее вырвало. Нажав на рычаг смыва, Камила подняла голову и тут же увидела перед собой множество мелких точек. Стены перед ней растянулись как резиновые, пол стал проваливаться. Она слышала свое хриплое дыхание, ощущала, как ее тело цепенеет и погружается во что-то вязкое. Последнее, что она почувствовала, – это то, как она упала на пол и ударилась лбом обо что-то каменное.
В четыре часа утра один из пациентов нашел Камилу, лежащую рядом с унитазом, в окружении тряпок и ведер. Он позвал на помощь других пациентов и двух медсестер. Ее подняли и вынесли из туалета. Уже лежа на кушетке, Камила пришла в сознание. Света поставила ей капельницу, а другая коллега протирала лицо влажной марлей.
– Напугала все отделение, – строго, но уже более мягко сказала Света. – Если тебе так плохо, нужно было сказать.
– Она вся горит, – с сожалением сказала другая медсестричка, имя которой Камила не помнила.
– Ты дойдешь до дома сама? – спросила Света.
– Да… А как же туалет?
– Вот дает! Какой туалет? Домой иди и лечись. Я сегодня скажу сестре-хозяйке, что тебе плохо стало. Туалет помоет Антонина Георгиевна.
– Хорошо, – ответила Камила и тут же подумала о контрольной по психологии, на которую она сегодня точно не попадет.
