Золушка в бикини полностью

Леня Маркиз провел ужасную ночь. Вначале он долго не мог заснуть, потому что злился на Лолу и все время прислушивался, не звякнет ли в замке ключ. Да еще пес и кот полночи возились в кровати — выбирали место получше. О том, чтобы оставить Пу И спать одного, не могло быть и речи, песик и так перенервничал. Так что даже Аскольд не возражал против его присутствия в Лениной комнате, только ни за что не хотел уступать своего насиженного места. Когда же Маркиз ненадолго забылся тяжелым сном, ему приснилась Лола, бледная, с ввалившимися щеками. Какие-то монстры привязывали ее к дереву и разжигали костер, а Лола заунывно кричала. Когда же Леня проснулся и вскочил с кровати весь в холодном поту, то оказалось, что за окном проехала пожарная машина.

— Так жить нельзя! — сказал Леня, прижав руку к сердцу. — Эта женщина когда-нибудь сведет меня с ума!

Он пообещал себе задать Лолке хорошую трепку, когда она явится под утро. И никакие оправдания ей не помогут. Пу И пошевелился и тоненько заскулил во сне.

«И собаку бросила, — злобно подумал Маркиз, прижимая песика к себе, — а говорила, что он ей дороже жизни…»

Утро ничем не порадовало. Пу И капризничал, кот, вместо того чтобы поддержать хозяина в трудную минуту, свалил с подоконника очередной горшок с цветком.

— Ей-богу, подарю Лолке колючий кактус! пригрозил Леня.

«Ты найди ее сначала!» — взглядом выразил кот, и Леня совсем упал духом.

По радио детский голос пел жалостливую песню о том, как пропала собака. По телевизору шла передача «Ищу человека».

— Черт знает что! — рассердился Леня.

— Пр-ропала, пр-ропала, потер-рялась! взывал попугай из клетки.

Леня Маркиз понял, что терпение его иссякло. Он был человеком действия, не в его правилах сидеть и изводиться. Вчера неизвестная женщина, которую Леня посчитал матерью несчастной Маши Савушкиной, проговорилась, что Маша находится в больнице святой Агнессы, бывшей седьмой городской имени Третьего Интернационала. Леня решил ехать туда и разобраться на месте. Ну и что, что Маша в реанимации, в тяжелом состоянии, так всем говорят. А может, ей уже получше и она в сознании, а уж проникнуть Леня Маркиз сможет куда угодно.

— Нам нет преград на море и на суше, запел он, собираясь, — нам не страшны ни льды, ни облака-а! Ну И, даже и не мечтай, чтобы пойти со мной! Я же не куда-нибудь, а в больницу иду, туда с собаками нельзя, сплошная антисанитария! У тебя же микробы!

Ну И обиделся и убрался в гостиную, Леня включил ему телевизор и ушел.

Больница святой Агнессы ничем не отличалась от обычной городской больницы.

В огромном холле толпились посетители и ходячие больные. Стояло несколько ларьков — с лекарствами, фруктами и домашними тапочками. У двери на лестницу прочно утвердилась грозная тетка в несвежем белом халате, надетом поверх пятнистого комбинезона.

Леня не стал лезть напролом, потому что тетка производила впечатление каменной скалы и мощный поток посетителей разбивался об нее, как океанские волны о волнорез. И только крошечные ручейки просачивались в дверь, имея в руках пропуск.

Леня выяснил у девушки в справочной, что больная Савушкина лежит в реанимации отделения нейрохирургии. Плохо, подумал он, как бы у нее память начисто не отшибло от удара по голове.

Оставив куртку в машине, Маркиз налегке обошел здание и просочился в ворота, куда въезжали машины «скорой помощи». В приемном покое царило столпотворение, кричали водители, медсестры сновали туда-сюда, врачи проходили, сделав озабоченное лицо, несчастные родственники суетились бестолково — в общем, здесь никому ни до кого не было дела.

В первом пустом кабинете Леня стянул белый халат и шапочку, поднялся на лифте до нужного этажа и пошел по коридору, шагая широко и целеустремленно, прижав к уху мобильный телефон и крича в трубку:

— Анализы проверили? Какой, говорите, сахар? Да вы что, милая девушка, с таким сахаром вообще не живут! А у вас больной по палате скачет, когда он должен уже на том свете ангелов слушать! Моча? Что вы мне про мочу, это у вас всех там моча в голову ударила! А я вам говорю, что вы анализы перепутали! Больного с такими анализами уже не надо оперировать, все равно конец один! Что?

Не больной, а больная? Уже удалили? Как правую почку? У нее же левое легкое… Ну на полчаса оставить нельзя, уже больному не тот орган вырезали!

Говоря так, Леня искоса посматривал на дверные таблички, не снижая темпа свернул в коридорчик, где находится реанимация, оглянулся по сторонам и рывком распахнул дверь.

В палате интенсивной терапии было тихо, сестричка сидела у столика и что-то писала.

— К Савушкиной из психиатрической! отрывисто сказал Леня, демонстративно выключив телефон.

— А мы не вызывали, — всполошилась сестра, — у нее состояние стабильное, мы завтра ее в палату собирались переводить…

— Ну что такое! — хамски заорал Леня. Сами звонили, а сами теперь отказываются!

У меня, между прочим, время все до минуты расписано! А вы нарочно людей отрываете!

— Да я не знаю… — стушевалась медсестра, — может вы с Альберт Иванычем лично договаривались.