— Я помогу вам сигануть. К тому же с вами девонька со знаком Эстифалиуса, а с ней на любые расстояния сигать можно. Но прав был… богатырь Лучезар, — старушка стрельнула глазами в сторону Игоря. — В самом деле не стоит вас голодных да уставших отправлять. Позови-ка остальных, пусть обедать идут.
Игорь шагнул к двери, но последние слова явно относились не к нему, так как между ног белой молнией пролетел кот и с размаха толкнул дверь. Животное блеснуло глазами на людей и пропало за отворившейся створкой.
— Присаживайтесь да отведайте, чем пять одиноких женщин потчевать будут, — старушка кивнула на скамьи у стола, и сама села в первую очередь во главе.
— А как же руки помыть? — склонил голову на плечо Анатолий.
— А вон у печки рукомойник. Рушник берите любой, всё одно завтра на речку стирать собрались.
Глиняный горшок с широкой горловиной и вытянутым носиком крепился на конопляной веревке, которая была просунута через крюк в потолочной балке. Анатолий несколько секунд обозревал данное чудо гигиены, потом наклонил немного горшок и из него полилась теплая вода. Она падала в широкую деревянную кадушку под умывальником. Анатолий с горем пополам умылся, но подумал, что раз надо для шоу — значит, надо.
Открылась дверь и вошли четыре девушки. За ними следом гордо шествовал белый кот. Вот только хвост трубой не поднял от гордости. Девушки только взглянули на старушку и разошлись по разным углам.
Черноволосая Грюзельдина расставила глиняные миски и возле каждой положила расписные ложки. Анатолий с интересом уставился на диковинные узоры и яркие цветы. Манюринда же на ухвате поднесла большой горшок с ароматной кашей.
Я почувствовала, как рот наполняется слюной. Беленькая девушка принесла нарезанный хлеб, ломоть которого тут же подхватил Игорь. Рыженькая же расставила на столе свежие овощи, зелень, кринку с молоком и кружки.
Мне они напомнили группу «Блестящие» когда та состояла из певиц с разным цветом волос. Высокие, красивые, фигуристые. Я рядом с ними почувствовала себя гадким утенком, но потом вспомнила — в кого превратились эти красавицы и немного приободрилась.
Девушки сели за стол и принялись за еду, исподтишка поглядывая на гостей, а в основном на Игоря. Икона стиля по-орлиному выпятил куриную грудку, по всей видимости к нему начало возвращаться прежнее высокомерие.
Я всерьёз начала опасаться, что он опять что-нибудь ляпнет и заворкует сизым голубем. Но нет, ему хватило ума забивать рот кашей, а мысли предстоящими сражениями. Он уже представил себе, как входит в роскошный кабинет, как расчесывает и укладывает ровными рядами шевелюру верховного главнокомандующего. Представил, как его награждают высшим орденом за заслуги перед Отечеством — ведь это он создал такую прическу, что Америка без лишних слов отдала Аляску и отказалась от всех претензий на Макдональдсы в пользу великого Анатолия Костюмова…
— Ешь кашу, а не ложку, — пробурчала старушка, и Анатолий заметил, как девушки прячут улыбки и опускают лица к мискам.
Да уж, ложку он здорово облизал, даже щепочку получилось отгрызть. Задумался.
Гречневая каша была самой вкусной из тех, что приходилось пробовать ребятам. В меру солена, рассыпчата, сдобрена домашним маслом — она фейерверком вкуса взрывалась на языке и проваливалась внутрь, наполняя желудок теплой тяжестью. Молоко такое жирное, что пленкой оседало на полости рта и приходилось сглатывать лишний раз, чтобы протолкнуть его внутрь. Огурцы хрустели как первый снег под ногами, помидоры брызгали соком и заполняли нос тягучим ароматом. А хлеб…
Если бы меня спросили — что лучше всех тортов на свете? — она бы без раздумий сказала, что это каравай у Ситранатры Никодимовны. Такого пахучего и мягкого хлеба с ломкой корочкой я не пробовала никогда.
— Наелись-напились? Силушки набрались? Теперь можно и за заклинание приниматься, — старушка отложила ложку в сторону.
— А моё проклятие неудачи не закинет нас куда подальше? А то я хотела, чтобы мы прибыли в село и до того, как… девушки проклянут кузнеца, — у меня язык не повернулся назвать девушек старушками. — Однако, мы оказались не совсем рядом и не в то время.
— Эту проблему мы можем решить. Грюзельдина, я помогу, а ты перекинь проклятие вон на того богатыря, — старушка показала пальцем на Анатолия. — Когда он будет рядом с девонькой, то пусть принимает на себя её неудачи. Ты согласен, Лучезар?
Анатолий не понимал, что всё это происходит взаправду, поэтому кивнул, подписывая себе приговор. Грюзельдина прошептала непонятную околесицу и хлопнула в ладоши. Ни я, ни Анатолий ничего не почувствовали. Только Игорь загадочно улыбнулся, предвкушая занятные приключения с Костюмовым.
«Раньше известность человека определялась количеством ссылок в Сибирь,
Неизвестный автор
— Ого, вот это декорации забабахали. А почему эти аборигены самоедами называются? — спросил Анатолий, когда мы вышли на опушку леса. — Они что — сами себя кушают? Не крутятенько выходит.
