До Ильи доносились звуки из гостиной, которые постепенно становились все громче. Гости подвыпили, оживились, торжественность обстановки слегка разрядилась. Он слышал, как Карлов пригласил всех перейти в летнюю столовую на чашечку кофе. Там же можно было покурить, чего не разрешалось в гостиной. Хозяин дома придерживался строгих правил, одним из которых и было, что для подачи кофе рекомендуется менять обстановку, переходить в другою комнату, где можно расслабиться, принять более удобную позу и позволить себе закурить трубку.
У Олеси, наконец-то, появилась причина удрать. Илья услышал торопливый топот ее ножек по лестнице и с улыбкой повернулся к двери.
– Уф, – забежала она и плотно прикрыла дверь, – слава богу, все закончилось, – она забралась с ногами на диван и довольно посмотрела на брата.
– Как все прошло? – спросил он.
– Как обычно – пафосно и неинтересно, – наморщила она свой аккуратный носик. – Решили, что Лев с Александрой поженятся в ноябре. Максим Анатольевич, как всегда, показывал мою мазню, – невольно покраснела она.
– Не лукавь, малыш, – с улыбкой перебил ее Илья. – Ты и сама знаешь, что твои картины хороши.
– Может и так, – нехотя согласилась она. – Только когда их выставляют на всеобщее обозрение, и каждый высказывает свое мнение, они мне кажутся отвратительными.
– Тебе давно уже пора к этому привыкнуть и не обращать внимания, – Илья погладил ее по щеке и сочувственно улыбнулся. – Так будет все время, не стоит портить из-за этого себе нервы.
– Как скажешь, босс, – весело козырнула она.
– А как вел себя Эдуард?
– Да как обычно – молча уплетал все, что попадалось ему под руку.
– К тебе не приставал?
– Что ты?! При отце он себе ничего такого не позволяет, только пялится, когда никто не видит, – она придвинулась к столу и повернула к себе фотографию в простой коричневой рамке. Со снимка смотрела красивая женщина, рядом стоял улыбающийся светловолосый мужчина. – Почему мама так рано умерла? – грустно спросила Олеся, погладив пальцем изображение женщины.
– У нее было больное сердце, ты же знаешь, – ответил ей Илья.
– Знаешь, – как эхо повторила она, – ты удивительно на нее похож – те же глаза и губы. Только волосы у тебя темные, а у нее были русые. А вот я больше похожа на папу, которого совсем не знаю, – теперь она погладила изображение мужчины.
Илью настораживала смена настроения у сестры. Скорее всего, приближается очередной приступ. Хорошо, что начались каникулы. Сегодня она сдала последний экзамен. Завтра он дома, проследит за ней. А в воскресенье это сделает Вероника.
– Расскажи мне про папу, – попросила Олеся.
– Да я и сам слабо помню его. Он умер сразу, как я закончил третий класс, а ты только родилась. Мы тогда жили в Оренбурге. Отец работал геологом и часто уезжал из дома. Я редко его видел. Знаю только, что он был очень добрый, любил маму. Помню, как он радовался, когда ты родилась. После его смерти, мама вместе с нами переехала в Свердловск, здесь ей от матери осталась квартира. Вскоре она познакомилась с Карловым и вышла за него замуж. Дальше ты и сама все знаешь.
– Зачем она вышла замуж за Карлова? Ведь не любила его, – тихо проговорила Олеся.
– Возможно, не устояла. Знаешь же, как он добивается своего. А может ради нас. Трудно сказать… Не знаю… – честно ответил Илья. Сестра уже выросла, и разговаривать с ней можно было по-взрослому.
– Я тоже так думаю. Не понимаю только, как можно жить без любви? Вот и Александра не любит Льва Максимовича, это же сразу понятно. Зачем тогда она выходит за него замуж? – размышляла Олеся.
Илья собрался уже ей ответить, как затрещал мобильный телефон. Звонил Денис Матвеевич – заведующий отделением.
– Алло, – поднес он телефон к уху. – Добрый вечер, Денис Матвеевич.
– Здравствуй, Илья. Выспался?
– Да, все хорошо, спасибо. Как прошел рабочий день?
– Об этом я и хочу поговорить с тобой, – устало вздохнул Карякин на том проводе. – Не слишком поздно? Ты можешь разговаривать?
– Одну минуту, Денис Матвеевич… – Илья повернулся к сестре: – Малыш, уже поздно и тебе пора спать. Беги к себе, ложись, а завтра мы с тобой придумаем, чем заняться.
Поняв все с полуслова, Олеся поцеловала брата и выпорхнула за дверь.
– Я слушаю вас, Денис Матвеевич, – вернулся Илья к разговору.
– Знаешь, Илюш, твой больной из четвертой палаты, Синицын, ведь умер сегодня ровно в девять утра, – сердце Ильи пропустило удар. Значит, мистическое предсказание сбылось. – Странно как-то… Чувствовал себя хорошо, ни на что не жаловался, а потом – остановка сердца. Все наши попытки реанимировать ни к чему не привели. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате обширного инфаркта. Вот так-то, – повисло тяжелое молчание. – Понимаю, что ты сейчас подбираешь нужные слова, но сказать тут нечего. Факт остается фактом. Никто не виноват в его смерти. Сыграло ли роль самовнушение, я не знаю. Да и неважно все это.
