Внезапно, один снимок привлек внимание Ильи. В мужчине рядом с материю он без труда узнал скончавшегося пациента из четвертой палаты. В следующий момент Илья привстал от удивления, мигом забыв об усталости. На снимке мама в руках держала ту самую турку, что досталась Илье при столь необычных обстоятельствах. Он соскочил с дивана и побежал в угол, где начал лихорадочно рыться в вещах в поисках заветного ящика. Олеся смотрела на брата во все глаза, не понимая причины его возбуждения. Откопав ящик на самом дне хлама, Илья вернулся к дивану. Вынув сосуд, сверил его с изображенным на снимке. Ну точно, та самая турка!
– Откуда у тебя такая красота? – спросила Олеся, забирая у Ильи турку и любуясь ею с видом истинного ценителя произведений искусства.
– Попала ко мне случайно… – Илья рассказал ей про странного пациента, ничего не утаивая. Сестре он доверял, как самому себе.
– Странно, – произнесла Олеся. – Получается, что раньше она принадлежала маме. Значит, мама ее подарила ему? – указала она на изображенного на фотографии мужчину.
Илья достал снимок из ячейки альбома и прочитал надпись на обороте, сделанную рукой матери: «Я и мой лучший друг и соратник, Кирюша Синицын, на берегу живописного озера Титикака». Далее шла дата, за год до рождения Ильи.
– Теперь, я бы о многом мог спросить его, – с сожалением произнес он. – А тогда, хотел, чтобы наш странный разговор поскорее закончился. Вот почему его фамилия показалась знакомой… Наверное, мама когда-то упоминала о нем, и невольно запомнилось. – Он задумался ненадолго. – А знаешь, Синицын сказал, что завладел этой туркой незаконным путем. Получается, он украл ее у мамы, и после этого они перестали общаться. Вот, о чем он говорил перед самой смертью.
– Значит, по праву эта вещь принадлежит нам? – недоверчиво спросила Олеся.
– Получается, что так, – кивнул Илья. – Только, давай, не будем никому ее показывать, проблем у нас и так хватает. Отчим, если увидит, обязательно захочет пополнить ею свою коллекцию антиквариата.
– Конечно, я и сама так подумала, – восторженно отозвалась сестра. – Она будет только наша и больше ничья.
Ни он, ни Олеся не подумали, что вещь достаточно дорогая и можно попытаться ее продать и уехать из города, подальше от ненавистного отчима и всей его семейки. Они держали турку в руках, как единственную вещь, которая осталась от мамы – свидетельство того, что она жила когда-то, путешествовала, была молодой и счастливой. От нахлынувших чувств Олеся заплакала. Илья обнял сестру и прижал к себе, тихонько укачивая.
– А знаешь, – внезапно, сквозь слезы сказала Олеся, – давай будем пользоваться ею, когда никого нет дома. Не хочется, чтобы такая красота пылилась. Она как раз на две маленькие чашечки – для тебя и меня, – она радостно улыбнулась осенившей ее мысли, глаза заблестели, увлажненные слезами, как цветы утренней росой.
– Согласен, – торжественно произнес Илья. – И начнем мы прямо сегодня, когда как раз есть такая возможность.
Олеся радостно захлопала в ладоши, но потом, спохватившись, произнесла:
– А, может, лучше в другой раз? Ты, ведь, так устал.
– Усталость как рукой сняло, когда я увидел эту фотографию. Все, пошли на кухню.
Они дружно спустились в вычищенную Вероникой кухню.
Пока Илья закладывал кофе с сахаром в турку, заливал водой и ставил на плиту, Олеся весело доставала из холодильника печенье и конфеты.
– А здорово мы с тобой придумали, правда? – радостно щебетала она. – Пить кофе в тайне от всех. Это так волнительно. У нас с тобой теперь есть собственная тайна!
– Не просто тайна, а большая тайна, – шутливо поправил ее Илья, неспешно помешивая кофе ложечкой, следя за тем, когда наступит момент закипания, потому что закипевший кофе – это испорченный кофе, так его учила мама. – Она такая большая, что о ней никому нельзя рассказывать, даже Веронике. Сможешь удержаться?
– Спрашиваешь! – уверенно ответила Олеся. – Да чтобы я хоть кому-нибудь, хоть слово!.. Никогда! – она весело рассмеялась, и смех прозвучал как колокольчик.
Кофе уже весело шумел в турке, готовый закипеть. Илья держал сосуд за ручку, которая оставалась холодной.
– Песок нам заменит соседняя конфорка, будем пить кофе полу-по-турецки, – сказал Илья, вовремя снимая турку с огня.
Не успело дно сосуда коснуться соседней поверхности плиты, как раздался громкий хлопок. Олеся вскрикнула от неожиданности и испуга. Илья быстро оглянулся. Посреди кухни из густого белого облака, которое моментально рассеялось, появилась молодая женщина – обнаженная по пояс. Она стояла и озиралась по сторонам, рассматривая помещение и людей, находящихся в нем. Типичная представительница индейского племени: смуглая, сильная, с раскосыми глазами. Только цвет глаз был странным – янтарным.
Первым в себя пришел Илья:
– Ты кто такая? – потрясенно пробормотал он. Олеся смотрела на незнакомку широко открытыми глазами, потеряв дар речи. Илья начал беспокоиться, как бы неожиданность не спровоцировала приступ. Он осторожно переместился поближе к сестре и слегка встряхнул ее, приводя в чувство: – Ты как, в порядке?
