— Ты должна радоваться, что я хочу с тобой общаться. Кому ты больно нужна, такая ущербная, — слова юноши больно хлестнули Олесю. От обиды глаза наполнились слезами. Ничего не сказав, она отвернулась к окну. — Слышал, что все парни в твоей школе шарахаются от тебя, — продолжал Эдуард, не замечая произведенного эффекта.
— Вижу, что ты гораздо больше унаследовал от отца, чем мне показалось сначала, — решила вмешаться Ниньо, до этого молча наблюдавшая за словесной перепалкой. — Он может тобой гордиться — слепил по своему образу и подобию.
— Ха, да мой папаша души во мне не чает. Только мое слово и имеет вес в этом доме, — подбоченясь, с гордостью произнес Эдуард. Он не обратил внимания на вкрадчивость тона гостьи.
— Все понятно, — отчетливо выговорила Ниньо. — А чем тебе Вероника не угодила?
— Эта глыба? — он громко рассмеялся. — Да я просто кайфую, подкалывая ее. Прикольно смотреть, как она начинает трястись огромным телом.
— Не думаю, что ей это так же нравится, — тон Ниньо становился все более вкрадчивым.
Олеся напряглась, зная способности девушки. Она боялась, сама не зная чего, что сейчас, например, на месте Эдуарда окажется противная жаба огромных размеров.
— По-твоему я должен задумываться о чувствах прислуги? — нахально спросил Карлов-младший.
— Прислуга, прежде всего, человек, который имеет право рассчитывать на вежливое отношение со стороны хозяев. Она ведь честно выполняет свою работу.
— Вот именно, работу, за которую мой папаша ей неплохо платит. И вообще, хорош лечить меня. Кто ты такая, чтобы читать тут нотации? Веди себя скромнее, если хочешь, чтобы тебе было комфортно, — он с вызовом посмотрел на смуглую девушку, глаза которой уже разгорались гневным огнем.
— А знаешь, я, пожалуй, не буду превращать тебя в червяка, как планировала… — услышав это, Эдуард вытаращил глаза. — Гораздо лучше и полезнее для общества будет, если я заставлю тебя ценить женщин превыше всего на свете. С этого момента ты превратишься в дамского угодника. Отныне любое желание женщины будет для тебя законом.
Эдуард уже открыл было рот, чтобы сказать очередную гадость, как в комнате раздался щелчок. Олеся стояла притихшая и наблюдала за сменой чувств на его лице.
Эдуард огляделся, будто не понимая, как тут оказался, сильно покраснел и, пятясь к двери и бормоча извинения, скрылся в коридоре.
— Вот это да! — воскликнула Олеся. — Что же теперь будет? А если он кому-нибудь расскажет, что здесь произошло?
— На этот счет не переживай, он ничего не помнит, — успокоила ее Ниньо. — Однако я сомневаюсь, правильно ли поступила? Может, лучше было превратить его в червяка — такого скользкого и противного? — Олеся громко рассмеялась, когда поняла, что это шутка. Лукавое выражение на лице Ниньо было тому подтверждением.
Смех оборвался быстро, и Олеся в миг погрустнела. Она тяжело опустилась на кровать и молча уставилась в одну точку.
— Что случилось, дорогая? Тебе плохо? — участливо подбежала к ней Ниньо.
— Нет, чувствую я себя хорошо. Только, вот, на душе паршиво, — Олеся грустно посмотрела на подругу. — Ведь все, что он сказал, правда. От меня, на самом деле, все шарахаются. Они все считают меня ненормальной. Из-за этих приступов, которые несколько раз случались со мной в школе, — из огромных глаз закапали слезы.
— Бедняжка! Как я тебя понимаю, — Ниньо обняла девушку и прижала к себе.
— Ты не можешь понять этого, — глухо отозвалась Олеся, шмыгая носом. — Ты вся такая сильная и красивая, уверенная в себе. К тому же — волшебница. А я — больная малолетка.
— Не стоит жалеть себя, — строго произнесла Ниньо. — Можно смириться или бороться, но только не киснуть от жалости. Понимаю, это трудная задача — противостоять всем, но другого выхода у тебя нет. Сейчас, я расскажу историю, которая, возможно, заставит тебя по-другому взглянуть на вещи.
— Давным-давно жила среди индейце-тарианов одна девушка, на которую, почему — неизвестно, совсем не обращали внимания юноши. Она понимала это. Каждый вечер уходила к водопаду и там коротала ночи. Когда же восходящее солнце только-только озаряло небо, она возвращалась в свою деревню. Мужчины, приходившие по вечерам к водопаду ловить рыбу, старались обойти эту девушку как можно дальше.
Однажды ночью, когда девушка спала, с неба ей на лицо упала прохладная капелька, от чего она проснулась и, хотя до рассвета было еще далеко, встала и пошла в деревню.
В то самое утро увидал ее один возвращавшийся с рыбной ловли юноша, и обомлел: девушка показалась ему ослепительно прекрасной. Он стал всем рассказывать, какой красивой да пригожей сделалась та, которая прежде была столь невзрачная. Но над ним смеялись и говорили:
— Это твои глаза приукрасили ее и заставили похорошеть.
Но в то утро удивилась, увидев дочь, даже мать девушки и спросила:
— Доченька, что ты сделала со своим лицом?
— А что, мама? Что у меня с лицом?
— Ты стала такой красавицей!
— Да вроде ничего не делала, только спала плохо. На лицо мне упала капля дождя, и я после этого заснуть не могла: было так холодно.
