Обосновавшись на кухне, мы накрыли пир по-студенчески: бедно, быстро, но вкусно; перекусили и, наконец, перешли к делу.
– Ну? – лаконично спросила я. – Что у тебя с твоим Гуриным?
– Во, – не выдержав, Эскин подался вперед и потянул за золотую цепочку на шее, вытаскивая ее из-под ворота рубашки.
Я аж дыхание затаила, изнемогая от любопытства. И не зря, надо сказать. Там нашлось кольцо. Тоже золотое, красивое…
– Это оно, – гордо сказал Данила, – то самое, что Гарик в Инстаграм размещал. Он купил его для меня. Я бы решил, что обманывает, но размер… Видишь?
Эскин примерил кольцо на палец, полюбовался, снял и спрятал под рубашку, любовно похлопывая сверху.
– Вот это да! – я подперла щеку рукой и злорадно хихикнула: – Представляю лицо той Маши, когда она узнала, что не для нее. Она уже наверняка губу раскатала…
– Так и было, – Данила просто сиял от гордости и счастья. – Гарик ее быстро на место поставил. Напомнил, что все спектакль для его родителей и не больше. Так что она обиженно укатила с другим. А еще знаешь что, Кир? Я тебе благодарен буду по гроб жизни!
– За что?
– За кого, а не за что, – он улыбнулся совсем по-мальчишески. – За твоих родителей. Они так спокойно приняли меня, а потом и Гарика, что он задумался.
– Кто?
– Гурин мой, – Данила снова неосознанно потер то место, где под рубашкой висело кольцо. – Он решил, что раз твои мама и папа могут понять и принять то, что между нами, то, возможно, и его… Они же из одного поколения, мыслят примерно одинаково. Хотя тут спорно все, я вот теперь боюсь, а он настаивает на поездке в Италию. Сразу после вас. Соколова здесь одного оставлять нельзя, ему присмотр нужен, он та еще… птица падальщик.
– То есть мы вернемся из путешествия, и вы отправитесь к его родным? – я округлила глаза. – Ты герой! Я вот до сих пор боюсь знакомиться с мамой Макса. Она Маринку ни во что не ставила, даже когда уже все знали про скорую свадьбу. И соседям говорила, что он одинокий, постоянно пытаясь найти нормальную невестку. Страшно.
– Так то Маринка, ее даже родной папик всерьез не воспринимает, подкладывая под нужных людей. Та еще чудо-семейка. Хотя теперь мы все делаем вид, что ладим. А насчет мамы Макса – зря ты тянешь. Это как с пластырем, надо рвануть на себя… В твоем случае. У нас с Гариком все сложнее.
– Я верю в одно, – подавшись вперед, взяла Данилу за руку и честно сказала, глядя в глаза: – Если они хоть немного разбираются в людях, то полюбят тебя всем сердцем. Потому что ты – замечательный, и их сын с тобой счастлив. Все будет хорошо!
– Звучит как установка на будущее.
– Так и есть, – улыбнувшись, подмигнула своему златокудрому другу. – Этот мир принадлежит тем, кто умеет вовремя поднять руку, резко опустить ее вниз и громко высказать свою четкую позицию.
– А если рука устала и дрожит от неуверенности?
– Тогда махни второй! У тебя же их две.
Наш отель расположился на первой линии пляжа Плайя Баваро в получасе езды от международного аэропорта Пунта Кана. Там нас ждал люкс с кондиционером, балконом, с которого открывался шикарнейший вид на океан и кровать размера King-size. Но меня почему-то больше всего удивил мраморный пол. Раньше я подобного не видела в номерах, хотя стоило признаться, путешествовать толком и не приходилось.
Несмотря на усталость от долгого перелета, едва ступив в предоставленные апартаменты и увидев стеклянные двери в балкон, я бросила сумочку и пошла туда…
Вид открывался божественный.
Что нужно человеку для счастья? Раньше я бы сказала – ведерко мороженого и хорошая книга, а теперь, замерев от восторга, поняла, что дополню свой список, внеся в него пункт про жизнь у океана.
А, ну и мужчину хорошего! Куда же без него?
– Нравится? – спросил Макс, обняв меня сзади и прижавшись щекой к щеке.
– Безупречно, – ответила я, прикрывая глаза и вдыхая волшебный воздух, сотканный из солнца, воды и ароматов тропических растений.
Как пролетели те три дня? Использую аббревиатуру “БББ”: божественно, безумно, блистательно.
Я не могла нагуляться среди растений, благоухающих вокруг. В родной стране их можно было увидеть только в горшках, выращенными в искусственных условиях, а там… Мы с Максом плавали и целовались, катались на яхте и целовались, брали экскурсию в Санто-Доминго и… да, целовались!
В итоге мама у меня позже спрашивала, что мне запомнилось больше всего? И я, улыбаясь, сразу вспомнила огромную кровать в номере и минаевские губы, чаще всего со вкусом экзотических фруктов.
Макс, кстати, воспользовался ситуацией! В последний вечер, прогуливаясь по пляжу и собирая ногами идеально белый песок, мы говорили обо всем и ни о чем, когда вдруг набрели на столик, сервированный на двоих.
– Ой, мы, кажется, сейчас помешаем кому-то, – решила я, пытаясь развернуться и уйти.
– Это для нас, Кир, – засмеялся Минаев. – Надеюсь, я угадал с шампанским…
В какой-то момент, когда я совсем обалдела от счастья и просто уже не могла рассуждать логически, Макс вынул из широких льняных штанов… бархатную коробочку.
– Что это? – подозрительно уточнила я.
