— А у вас есть разрешение на торговлю в поезде? — дёргает старушку за подол будущий яппи, уже успевший обзавестись деловым костюмом, но по-прежнему катающийся на электричках. Вместе с будущим яппи едет его девушка. На неё нужно произвести впечатление любой ценой.
— Да какая тебе разница? — улыбается девушка. — Что ты прям как у себя на работе! Прям деловой такой весь. Купи мне эту штучку, а?
— Нет, ты не подумай, что мне жалко, — отвечает будущий яппи. — Мне и не жалко вовсе, у меня денег много, в офисе всё же работаю! Просто если у неё нет разрешения на торговлю в поезде, то получается, что она не платит налогов. А если она не платит налогов — то значит она обманывает государство! А если она обманывает государство…
— Что вы понимаете, молодёжь! — кричит со своего места глуховатая столетняя бабка. — Много она с этого государства имеет! Небось, не для собственного удовольствия торгует!
— Почему же не для собственного? — удивляется старушка. — И не торгую я вовсе. Так, думаю, может быть, кому-то понравится.
— Так это бесплатно? — возбуждённо кричат дачница, пивной папаша и будущий яппи и, не глядя, хватают тонкие вещицы.
Подтянутый дедуля с удочкой, будто бы невозмутимо дремлющий посреди этого гама, немедленно открывает глаза, осторожно берёт в руки то, что поставила рядом с ним удивительная старушка, внимательно разглядывает и удивлённо произносит:
— Так это же туфелька! Вы сами-то примеряли её?
— Нет. А что, так надо? — растеряно переспрашивает старушка.
— Давайте попробуем. Надо — так надо, а нет — так нет.
Весь вагон с интересом наблюдает за двумя сумасшедшими пенсионерами: она садится на лавку, снимает удобную тряпичную тапочку, протягивает вперёд стройную ножку. Он встаёт на одно колено, бережно, как к фарфоровой, прикасается к её точёной ступне, примеряет туфельку.
— Надо же — впору! Где-то тут ведь и вторая была…
Старушка надевает вторую хрустальную туфельку и моментально преображается: нездешнее платье, тонкие духи, сдержанный макияж, да и его рыбацкая роба оборачивается фрачным костюмом, на зависть будущему яппи. «Как долго я тебя ждала.» «Ну так дождалась ведь».
Они выходят на следующей остановке, и наконец-то живут долго и счастливо.
А электричка что же? Зелёные одинаковые вагоны вновь становятся «огурчиками, своими, только что с грядки», а её пассажиры — жуками-паразитами, которых с негодованием вышвыривает в окно толстая дачница, перед тем, как начать делать заготовки на зиму.
Сказка закончилась, и у Алисы заболела голова.
— Сосуды сужаются, — сказал кто-то серый и нудный. — Надо больше спать и меньше нервничать.
Алиса отмахнулась от него и вернулась в зеркало. На знакомом столике стоял пузырек «Выпей меня». Алиса выпила, обжигаясь вкусом, и голова у нее почему-то перестала болеть. Алиса выпила еще. Теперь она даже как будто повеселела, и жидкость в пузырьке уже не казалась ей такой огненной, как в первый раз.
Когда перед глазами у Алисы поплыли красные круги, на столике появилась пачка сигарет с надписью «Выкури меня». От курения сосуды немного сузились, красные круги убрались восвояси, и Алиса снова смогла почувствовать абсолютное счастье.
До самого вечера она сидела за столиком и по очереди пробовала новые игрушки, а к вечеру завалилась спать — довольная и совершенно просветленная.
Под утро на туалетном столике обнаружился стакан с шипучим содержимым.
«Выпей меня» — с трудом разлепляя глаза, прочитала Алиса. «Хуже уже не будет», — подумала она свободным от похмелья уголком мозга и выпила. Разумеется, ей немедленно стало легче.
«Дети! Это только в сказках аспирин появляется у изголовья сам по себе! В этом жестоком, жестоком, жестоком реальном мире надо заранее позаботиться об устранении похмельного синдрома!»
Ваша Алиса
«Слушай, она конечно, офигенно красивая. Но не идеальная. Ну, типа, как человек не совершенная. Говорит очень много. Рот просто не закрывается. Она как бы рассказывает мне всё, что происходит у неё в голове, типа поделиться чувствами хочет. И ещё любит настоять на своём. Не потому, что ей это важно. Просто, чтобы было не по-моему.
И подруги у неё, ну, как бы сказать. Не очень умные, короче. Она с ними каждую неделю как по расписанию в кино ходит, потом возвращается и рассказывает, что смотрели, кто на какой минуте засмеялся, кого парень бросил, кого в должности повысили. Потом ещё родители её. Мамаша звонит раз шесть на дню. Типа, проверяет, наверное, не съел ли я дочуру. А папаша интересуется — когда на свадьбу пригласим. Но это ладно, это же родители, да, как бы надо терпеть. Только она сама всё чаще и чаще разговор заводит на эту тему — о свадьбе, то есть. Типа, как бы ей это совсем не надо, что за предрассудки. А вдруг надо? Вдруг проверяет? Запутался совсем. А она помолчать просто физически не может. Не понимает, что иногда человека надо как бы оставить в покое. Нет, правда, она классная очень. Но не идеальная, нет».
