«Чудом», к его величайшему изумлению, оказалась герцогиня рю Филонель, чей костюм произвел истинный фурор не только среди присутствующих дам, но и среди господ. Люди толпились вокруг нее, разглядывая ярко-синее пышное платье, отороченное белой полосой кружева, треугольную вставку в лиф из ткани, выкрашенной под матросскую тельняшку, отложной белый воротничок, обшитый синими кружевами, строгие рукавчики до локтя, тоже украшенные белым. Платье было отделано золотыми пуговицами с тисненными на них якорями. Синий и белый чрезвычайно шли эльфийке, оттеняя белоснежную кожу, делая ярче голубые огромные глаза и чувственные губы. Однако истинным шедевром на сей раз были не ее прелести – на голове Агнуши красовалась шляпка в виде фрегата. Корабль был выполнен настолько искусно, что человеческие фигурки на его верхней палубе казались живыми.
Никто из присутствующих уже не сомневался, что с завтрашнего дня сине-белое сочетание, а также золотая тисненая фурнитура и отложные воротнички надолго войдут в моду!
– Какая прелесть! – искренне восхитился рю Вилль, подходя и целуя ей руку. – Неожиданная лаконичная прелесть!
– Неужели пригласите меня на танец? – делано изумилась та.
– Я рискую потерять голову от вашего грот-бом-брамселя, – покачал головой герцог, – но, раз его величество не танцует, осмелюсь!
Он подал руку. Звякнули золотые браслеты на ее запястье. К голубой жилке под тонкой кожей хотелось прикоснуться губами, вдохнуть аромат эльфийских головокружительных трав, запустить жадные пальцы под кружевной отворот рукава и прогуляться по гладкой коже…
– Как король терпит ваше присутствие? – ведя герцогиню в танце, поинтересовался рю Вилль.
Она выжидающе смотрела на него лучистыми глазами.
– Я имею в виду, – усмехнулся герцог, – терпит, не теряя головы!
– Умение сдерживать порывы – качество настоящего мужчины! – тонко улыбнулась эльфийка, а про себя подумала: «Вот тебе, мужлан неотесанный!»
– Благословен имеющий порывы, – ехидно пропел рю Вилль. Разговор с герцогиней доставлял ему массу удовольствия, тем более что Ники запаздывала. – Однако в нашем возрасте с ними, с порывами, случается всякое!
– Порука порывам – женственность и мудрость подруги! – склонила голову Агнуша. – Животные чувства к девкам способствуют лишь инфекционным заболеваниям!
– Здоровье – сложная штука! – не смутился рю Вилль. – Особенно душевное! Иногда, знаете, поставишь себе какую-нибудь недостижимую цель и маешься и не спишь, пытаясь придумать, как быстрее ее заполучить! Вы хорошо спите, ваша светлость?
– Все мои цели достигнуты либо будут достигнуты! – высокомерно заявила эльфийка.
– Да неужели? – осведомился Троян. – Ужасно рад это слышать! Вы, Агнуша, сильная женщина, хоть давеча и выглядели такой хрупкой и ранимой,
Герцогиня скрипнула зубами. Рука сама собой потянулась поправить шляпку.
– Мне еще есть к чему стремиться, ваша светлость, – нарочито равнодушно ответила она. – Куда хуже, когда потолок стремлений уже достигнут и дальше ждет лишь одинокая желчная старость!
Музыка стихла.
Герцог коснулся губами пальцев партнерши, выпрямился, сощурив глаза:
– Вы стреляете без промаха!
– Я на это надеюсь! – ослепительно улыбнулась та и нажала потайной рычажок, стилизованный под поднятый якорь.
Шляпка зажужжала. Над ватерлинией по правому борту открылись пушечные порты, из которых выдвинулись дула.
– Пресвятые тапочки! – пробормотал рю Вилль.
– Закройте глаза, герцог! – мило улыбнулась эльфийка.
– Что?! – изумился тот.
– Ну, не хотите, как хотите! – рассмеялась она чарующим смехом.
Пушки дружно плюнули сгустками золы.
Пространство вокруг рю Вилля тотчас опустело. Весь покрытый пеплом, абсолютно весь, он сейчас напоминал ствол дерева, а не человека.
– Я всегда отдаю долги, дорогой герцог! – брезгливо наклонилась к нему рю Филонель. – Но за экспериментальный выезд кареты Гильдии механиков я расплатилась только сейчас, в связи с чем прошу меня простить за задержку!
Изящный реверанс, и ее светлость, величественно развернувшись, отправилась в противоположный конец зала, шлейфом собирая за собой взволнованные шепотки, восхищенные вздохи и взгляды.
– Похоже, герцог, вы только что сгорели со стыда! – воскликнул королевский шут. – И даже успели обуглиться!
Под хохот придворных рю Вилль покинул бал. Если его светлость и краснел – милосердный пепел скрыл румянец на его щеках.
Они столкнулись посреди толпы – красивый мужчина и неприметная женщина с лицом, усыпанным веснушками. С мгновенье смотрели друг на друга, будто не узнавали, а затем она сделала такое движение, будто собиралась убежать, а он схватил ее за руку.
– Фирона!
– Прошу, отпусти меня, Атрон!
