Чувствовалось, что он умеет выражать свои мысли по-военному кратко и ясно. Перед глазами Асаша представали промерзшие пещеры в Весеречской глуши, где, заторможенные холодом и оттого не такие молниеносные и опасные, испытывали невыносимые муки самые разные оборотни. Дархан представил, как его самого ведут, крепко держа, двое дюжих тигров, а каменный, уводящий вниз, коридор, не спешит заканчиваться, словно давая ему время подумать о прежней жизни. Об ошибках. О несделанном, несбывшемся…
- Остановись! – рявкнул Дархан и схватил камень. – Я хочу это увидеть!
- Смотри, - любезно кивнул Красное Лихо.
И Асаш смотрел. На безжизненно застывшие на полу фигуры. На другие, с уголка губ, которых стекала липкая слюна. На тех, кто, беснуясь, бросался на стены каменных клетей, разбиваясь в кровь. Смотрел в маленькие глазки гризли-оборотня, горевшие двумя злыми желтыми искрами…
Когда колдовство опустило, глава клана откинулся на спинку стула и прикрыл веки. Радужник, выпав из его руки, стукнул об столешницу.
- Я прошу лишь подумать, - мягко произнес гость, убирая камень в мешочек, что висел на шнурке на его шее. – Подумать о возможности подобной участи для твоего клана. Те, кто это задумал, не жалеют наших собратьев, тебе это о чем-то говорит?
Дархан открыл глаза.
- О том, что они ненавидят людей, как и многие из нас! Ведь, насколько я понял, они делают это для того, чтобы их уничтожить!
- А мне это говорит о том, что они не остановятся даже перед уничтожением собственной расы, лишь бы утянуть за собой человечество! – резко сказал Торхаш. – Я не хочу, чтобы гибли мои братья и сестры даже ради такой великой цели, как Тикрей без людей!
- Ты – одиночка! – изумился Асаш. – Какое тебе дело до остальных оборотней!
Спустя мгновение белые клыки едва не касались его горла. На грохот упавшего стула заглянула фарга, прикрыв рот ладонями, чтобы не закричать, застыла в дверях.
- Вот именно, - прошипел гость. Его мышцы были из стали, потому что мощный Дархан не мог даже шевельнуться. – Мой клан уничтожили люди, и теперь вы все – и рыси, и волки, и тигры, и медведи – моя семья! И я не позволю никому, слышишь, никому, уничтожить ее!
Он ослабил хватку и отступил. Уже от дверей сказал спокойно и с улыбкой:
- Благодарю за гостеприимство, Дархан Асаш!
И вышел.
Глава клана, рыкнув, отстранил бросившуюся к нему фаргу и поднялся со стола, куда повалил его гость. Наглая рыжая морда.
***
Лихай вошел в дом без стука и увидел у кровати закутанную в черные одежды женщину. Тяжелая копна смоляных волос ниспадала ей на спину, и он невольно залюбовался ими, гадая, какое увидит лицо. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что лицо будет человеческим – запах рассказал ему все о незнакомке раньше, чем он ее увидел.
Она обернулась, и Торхаш стушевался. Ожидал увидеть молодую женщину, однако незнакомка была не молода, хотя и прекрасна. Резкие черты лица, полные яркие губы, не поблекшие от времени. Несколько морщинок в углах глаз и рта указывали на возраст, не делая ее старухой. Лишь взгляд темных, как сливы, глаз – непонятный, невозможный, тяжелый, казался средоточием самого времени, заставляя подчиняться безоговорочно. Этой женщине была знакома изначальная, древняя сила природы, не та, которую маги добывали из Источников, а та, что пронизывала все сущее, позволяя биться сердцу вселенной. Ведьма!
- Зачем ты здесь? – спросила она низким сильным голосом.
- Хотел взглянуть на парнишку, - не стал скрывать Красное Лихо.
Женщина оглядела его и встала. Чуть раздобревшая фигура была по-прежнему статной и сильной. Такую легко представить королевой в золотом венце и пышном платье. Такую легко представить рядом с королем!
- Можешь поговорить с ним. Он слаб, но пироги умял в одно мгновение!
На ее губах мелькнула и пропала неуверенная улыбка. Казалось, эти губы давно разучились улыбаться.
Она вышла, а Лихо, наоборот, подошел к кровати и сел на стул. И встретил смышленый взгляд рыжего веснушчатого парня лет пятнадцати.
- Ненавидишь их? – просто спросил Торхаш.
Уголок рта парня дернулся.
- Есть немного.
- Тебе кто-нибудь говорил, что ненависть порождает только ненависть?
Зохан Рысяш Смерть-с-ветки сверкнул глазами.
- Сам знаю! Они еще у меня поплатятся!
- И ты получишь новый удар в спину или убьешь кого-нибудь и сядешь в тюрьму, - пожал плечами Лихай. – Почему ты не дрался?
- Я дрался! – вскинулся мальчишка, зашипел от боли и упал обратно. На бинтах, туго перетягивающих его грудь и спину, показалась кровь. – Но их было больше… И они все взрослее меня! А мы с Руби только книгу читали! И все! Они пригрозили ее… Не скажу что, если я сам не уйду. Ну, я и ушел! А это… - он, болезненно поморщившись, кивнул на свое плечо, - в спину прилетело.
- В Ласурии не везде люди и оборотни ненавидят друг друга, - задумчиво проговорил Лихо, будто не слышал слов Зохана, - я живу в славном городе Вишенроге, и там…
Он говорил негромко, словно сказку рассказывал… В душе впервые шевельнулось сожаление о собственных детях. Лихай только с одной фаргой хотел бы иметь их… но ее не было в живых.
