— Я так понимаю, — сказала Даша, — На Дружбы мы делаем крюк. Если мы сейчас вылезем и пойдем туда, мимо небоскребов, то выйдем к Демиевке. А оттуда на Краснозвездный.
— Как это ты так стала ориентироваться? — Борис прищурился.
— Я над этими местами летала постоянно, видела всё как на карте. Сейчас я всё сопоставила и могу добраться к Жулянам просто по улицам. Забейте на коллектор Совки, всё, идем тупо по улицам.
— А обувь?
— По пути найдем!
— Ну твои ноги, как хочешь.
Они снова спустились во внешний желоб Лыбеди и перебрели воду, затем поднялись на берег и пошли по лужайке к шоссе, за которым виднелся какой-то огражденный бетонной стеной завод. В его запертые ворота вели, разветвляясь, рельсы от путей, что продолжались на траве от железнодорожного мостика через реку.
Даша осторожно перешагнула ржавые рельсы.
— Это фабрика Карла Маркса? — спросила она.
— Нет, та дальше, — Жека кивнул на полосатую, как обернутая лентой конфета-палочка, розово-красную трубу много правее.
Машин на дороге не было.
— Ну, куда идем? — Жека крутил головой.
— Туда, — Даша пошла направо, — Там будет площадь и рынок. Но если мы увидим, что людно… Зомбично… То свернем к железной дороге и обойдем опасный квартал.
— На базаре ты хочешь раздобыть обувь? — догадался Борис.
— Ага. Собственно, туда придется свернуть. А прямо — это и есть вдоль железной дороги.
— А, ну да.
Довольно долго они шли вдоль шоссе, по траве у обочины. На лужайке между дорогой и рельсами росли невысокие деревья. Ветер трепал их листву. Слева летели тучи, но еще не останавливались.
— Вот когда остановятся, будет такой ливень, что мало не покажется! — сказал Борис.
— Надеюсь мы доберемся до Жулян прежде этого, — ответила Даша.
Жека предложил снова спуститься в желоб Лыбеди, дескать, тут мы у всех на виду.
— У кого у всех? Улица пустая. Где тут люди? — спросил Борис.
У обочины появился отбойник. Над газоном раскорячились лэпы. Они тихо гудели.
Серый забор по другую сторону сменился розовым — началась территория другого завода. Впереди виднелся массивный мост Демиевского путепровода, предваряемый ржавым трубопроводом, повторяющим очертания моста. По лужайке стало легче идти — возникла тропка.
Железнодорожные пути со своей сетчатой оградой, и линия электроснабжения — П-образные составляющие контактной сети, стоящие над рельсами — приблизились к шоссе, сужая участок травы, а потом вместо него и вовсе стояли стальные опоры моста. Пришлось двигаться по узенькому тротуару, наполовину занятому отбойником.
Ветер гнал под мост клубы пыли. Все продолжили идти, повернувшись спиной, изредка оглядываясь вперед и зажмуриваясь. Выбрались на другую сторону.
Борис предложил, что залезет по крытому плитами откосу к началу моста и поглядит, что к чему:
— Как обстановочка на рынке и на Дружбы.
Неподалеку, снизу, за пустырем, серел полуразрушенный двухэтажный домик со следами пожара. Перед ним лэпы. На пустыре торчал круглый, с темной решеткой, выход вентиляционной шахты из линии метро.
— Хорошо, — сказала Даша, — Мы тут подождем, а потом вот туда за домик и повернем к рынку.
Жека поглядел в том направлении, но правее, за пути и Лыбедь:
— Плаза вроде целая стоит, но отсюда ведь непонятно, открыто или закрыто. Если бы не чертова ограда, мы бы туда перешли и посмотрели. Тут мостик через Лыбедь был. Потом его спилили, гады. Смотрите, там поезд вроде стоит.
— Где?
— Да вон впереди, напротив Плазы.
— А вот если бы мы шли по Лыбеди, то оказались на той же стороне, где Плаза, — сказал Борис, — Но мне туда чё-то стрёмно. Тут хоть как вымерло всё, зато спокойно. Так, я полез наверх…
Придерживаясь за пучки травы, растущей из щелей между плитами, с усилием поднялся к обложенному камнем основанию моста, его началу, украшенному круглым полированным гранитным шаром на постаменте. Рядом, из низины, по склону росли ясени да кусты, отгороженные от тротуара заборчиком.
На широком мосту, в сторону Дружбы, беспорядочно стояли, в россыпях обломков, с дюжину автомобилей — пара была сгоревшими дотла. Бесцельно бродили шаркающей походкой человеческие фигуры. Дальше, где бульвар поднимался вверх меж застройки, Борис ничего разобрать не смог. Там замерли цветными точками машины.
Борис повернулся к Демиевке. Громады новых ЖК позади разделенной эстакадой площади загораживали горизонт. Здания кондитерской фабрики, коробка библиотеки Вернадского, далекие постройки базара — над всем висело тягучее бездвиженье, как ранним утром в спальном районе. Борис понял, что его сбивает с толку — гробовая тишина. Исчез тот постоянный городской фон, гул машин, про который вспоминаешь только выбравшись подальше в лес.
Борис от постамента с камнем прокричал вниз:
— Кажется на рынке всё спокойно!
