— Ну, надо же мне к вам как-то обращаться? Придумайте себе временное имя что ли, пока не вспомните свое.
— Называйте меня Пианист.
— Но это не совсем имя.
— Знаю, но мне нравится.
— Ладно, пусть будет Пианист, в принципе, какая разница. К сожалению, сегодня мне уже некогда, но я буду к вам заходить время от времени. Ваш лечащий врач сказала, что вы здесь минимум на две недели, так как за время сна ваши мышцы атрофировались, и передвигаться самостоятельно вы пока не в состоянии.
— Конечно, приходите в любое время. Можно только один вопрос? Почему вы так интересуетесь мной? Я в чем-то подозреваюсь, или ваша работа подразумевает наводить справки о любых непонятных пациентах?
— Все гораздо интересней. Вас нашли без сознания на центральной улице небольшого городка, ранее граничившего с Зоной.
— Зона? Я знаю, что такое зона отчуждения. Это сорокакилометровая закрытая территория вокруг Чернобыльской атомной электростанции.
— Все верно. Только теперь это стодвадцатикилометровая зона отчуждения. Два месяца назад произошел мощнейший Выброс, и Зона увеличилась в три раза. Вот как раз на следующий день после Выброса вас и нашли.
— И в чем же я представляю интерес?
— В том, что из трехсот пятидесяти тысяч человек живым нашли лишь вас…
***
Через два дня после пробуждения я уже мог вставать с кровати и ходить по палате, держась за стены. Дойти до туалета сил пока не хватало, поэтому любезная медсестра предоставила мне ведро. Все лучше, чем подгузник или утка. В палату ко мне так никого и не подселили, может, боятся, что я буйный, хотя повода так думать я не давал.
Во время очередной из моих прогулок дверь в палату распахнулась, и я увидел знакомое лицо.
— Здравствуйте, Пианист, я смотрю, вы быстро идете на поправку. Яна Юрьевна также подтвердила, что ваши успехи превосходят все ожидания.
— День добрый, Сергей, спасибо.
— Я вам тут соку принес да печенья овсяного. Думаю, посетителей у вас не так много.
— А вы проницательны. Да, если не считать медперсонал, то посетитель у меня один. Спасибо за печенье, не знаю, почему, но у меня стойкое ощущение, что овсяное печенье мне понравится.
— Вот и прекрасно, будем считать, что это одно из воспоминаний о прошлых вкусах и предпочтениях. А что-нибудь еще вспомнили за эти два дня?
— Извините, Сергей, ничего. — Я добрался до койки и сел.
— Очень жаль, но искренне надеюсь, что вскоре вы все вспомните.
— Поверьте, я хочу этого не меньше вашего.
— Тогда позвольте, попробую подстегнуть вашу память.
Я с удивлением и ожиданием уставился на него.
— Не смотрите так, никакой конкретики. Просто сведем известные нам факты в одну линию. — Сергей сделал небольшую паузу и продолжил. — Вас нашли недалеко от границ старой Зоны. Одеты вы были примерно так же, как так называемые вольные, разве что без оружия. Очнувшись, вы упомянули, что знаете, что такое Зона. Ну, и самое интересное: на мое предложение придумать себе имя вы придумали прозвище. Что в свою очередь подталкивает к выводу, что вы и есть один из этих охотников за счастьем, что никогда не представляются настоящими именами, а называют свои прозвища.
— Охотник за счастьем… Если это так, то, похоже, я свое не поймал.
— Не спешите с выводами. Все-таки в живых остались только вы. А быть живым и здоровым — это ли не счастье?
— В любом случае я не могу вам это подтвердить или опровергнуть. Я по-прежнему ничего не помню.
***
Участковый Сергей заходил практически каждый день, но так ничего нового обо мне и не выяснил, в принципе, как и я сам. Зато я узнал, где нахожусь, как оказалось, больница эта находится в небольшом селе, которое по воле судьбы-злодейки теперь стало приграничьем Зоны. Местные, которые могли себе это позволить, в срочном порядке покидали свои дома и уезжали в глубь страны. Поэтому больница и казалась мне такой тихой и безлюдной. Большинство врачей отказалось тут работать, и всех больных перевезли в другие больницы. Из персонала осталось работать дай бог десять человек, а больных, считая меня, — шестеро, двоих из которых выписывают завтра. Что касается меня, меня выписывают на следующей неделе, сразу после выходных. Если не считать отсутствие памяти, то чувствую я себя просто прекрасно, от усталости нет и следа. Думаю, что смог бы даже пробежать небольшой марафон. В общем, в физическом плане нареканий нет, что нельзя сказать о психологическом. Меня не покидала депрессия, и, в принципе, это неудивительно. Куда мне идти после выписки? Хотя бы, в какую сторону? Сергей сказал, что для моего задержания оснований нет, а его начальству сейчас не до меня, но вот расписку о том, что мне временно нельзя покидать данное село, его начальство мне все же вручило. Что ж, хотя бы один вопрос о том, куда мне идти, временно закрыт.
В понедельник, как и обещала Яна Юрьевна, она меня выписала, заодно поздравив с новосельем. Оказалось, что ее сосед тоже уехал, попросив ее присмотреть за домом на случай, если в это село когда-нибудь вернется нормальная жизнь. Теперь это стало моей обязанностью. Она написала адрес и передала его Сергею, который как раз приехал за мной.
