Но и о безопасности забывать не стоит, даже не смотря на то, какой лакомый кусочек вкусняшки преподнесла мне Зона.
Я был осторожен. Очень. И все же…
До артефакта оставалось всего пара шагов, когда я увидел его — старое зеркало с потрескавшимся и потускневшим напылением.
Помнится когда-то погибший Юрген говорил мне: — Зеркал в Зоне нужно бояться, как чёрт ладана. Здесь в Зоне это не просто кусок стекла с напылением, или объект суеверий и мистицизма. В Зоне зеркала — это самые настоящие проводники духов и призраков. Так что, мой юный друг, если тебе «повезёт» и на твоём пути встретиться зеркало — будь предельно осторожен, и в самые кратчайшие сроки постарайся покинуть данную территорию.
Вспомнил я слова своего учителя да и пошёл дальше, как ни в чём не бывало — ну, сказал, и что? Если бы я слушал каждое его слово, и делал то, что он мне велел, то вряд ли я смог зайти в глубь Зоны так далеко — уж очень, с его слов, всё здесь было подозрительно и опасно.
Я сделал эти два последних шага и аккуратно подобрал артефакт — ну, всё, теперь можно и ретироваться, а разглядеть редкую находку я смогу и позже. Главное сейчас — это выбраться на относительно безопасное расстояние.
Может быть и не ко всем словам своего учителя я относился слишком серьёзно, но то, что выбираться отсюда необходимо побыстрее — это он в самую точку.
Вот только не вышло у меня ничего…
Возвращаясь к двери я бросил мимолётный взгляд в зеркало и остолбенел — из мутного отражения на меня смотрел сам покойный Юрген. В холодных фиолетовых отблесках артефакта он и выглядел покойником.
Неужели после смерти Юрген превратился в шатуна — воскресшего покойника, бесцельно бродящего по Зоне и её окрестностям?
Не веря своим глазам, я резко обернулся, пытаясь увидеть того, чьё отражение я только что увидел в зеркале.
Никого.
Ну, конечно же! А кого ещё можно было ожидать увидеть?!
Это напомнило мне придание о том, что вампиры не отражаются в зеркале. Вот только здесь всё наоборот — отражение есть, а вот вампира нет.
Эта мысль развеселила меня, и я даже улыбнулся.
И именно в этот момент чьи-то сильные, ледяные руки схватили меня за плечи и рванули туда, где была стена, на которой висело злополучное зеркало. Вот только ни стены, ни зеркала там уже не было — там было пространство в которое я падал вниз спиною.
Последняя моя мысль была о том, что я так нелепо подставился, повернувшись к настоящей опасности лицом.
А затем была тьма…
Это было подобно наркотическому забытью — череда образов, видения, странный вкрадчивый шёпот, повторявший мне раз за разом, по кругу, одно и то же: — Теперь ты ключ. Ключ…
И вновь видения…
Да, эти образы открыли мне ответы на некоторые вопросы, но на смену им пришло в сотни и тысячи раз больше загадок.
Буду с вами откровенен — я запутался и увяз в собственном незнании ещё больше.
И всё же я знал, пуст немногое, но такое, что вновь переворачивало мою и без того перевёрнутую, отражённую и раскопированную неизвестным количеством тиражей жизнь.
Когда я очнулся было уже довольно поздно.
То, что именно очнулся, а не воскрес, я уже научился распознавать безошибочно.
Никакого фиолетового, светящегося артефакта у меня не было, как не было его и на полу рядом со мной — похоже, что этот арт был лишь приманкой. А быть может, он и был катализатором всего этого инцидента?
Как бы там ни было, но теперь я знал, что навсегда изменился — теперь, ко всем моим способностям прибавилась ещё одна — я стал живым ключом.
Вспомнив о холоде мерзких ледяных рук призрака на своих плечах, я зябко поежился и чуть-чуть себя поправил: — Не стал ключом, а был «рукоположен».
Едва я вырвался из портала, как едва ли ни лицом к лицу столкнулся с ходячим танком — фермером в экзо скелете.
Я мгновенно ускорился, а затем, вложив всю забурлившую во мне силу и ненависть, нанес удар ногою прямо в грудь этому богомерзкому существу.
В тишине явственно прозвучал треск металла — это сломалась стальная пластина, и противный срой хруст — а это уже была проломленная нечеловеческим ударом грудная клетка. Сердце изверга смятое ударом лопнуло и наземь упало уже бездыханное тело.
Именно таким должен быть итог жизни каждой профашистской твари, ни во что не ставящей другую человеческую жизнь!
Для чего я поступил именно так, рискуя сломать ногу о бронь высокой степени защиты, а не воспользовался, к примеру, пистолетом с глушителем?
Хороший вопрос.
Могу сказать лишь одно — так было нужно мне. Злость моя требовала прямого действия. Пуля — это весьма действенный способ устранения врага, но он же одновременно может быть слишком отстраненным, холодным и расчетливым, а зачастую и вовсе без эмоциональным, как выстрел снайпера. А вот прямой удар — это то, во что ты сможешь вложить всю свою душу.
Да, я рисковал своей выходкой подставить весь свой отряд. Но я не мог поступить иначе. Ярость моя требовала выхода, пусть и такого, по мальчишески наивного. И я не жалею о содеянном ни капельки.
