– Макс, сделай этой твари… приятно, – приказал суперсолдат.
– Как скажешь, – буркнул Удав и сформировал призрачное психо-энергетическое лезвие.
Легкое волевое усилие, невидимый ни для кого взмах, и существо в овальной ванной лишилось двух пальцев на правой руке. Темно-красная почти вишневая густая кровь начала толчками вырываться наружу, обагряя собой черную гладкую поверхность бассейна. Гигант надсадно завыл; рука, лишенная пальцев, конвульсивно дернулась.
– Кто-то только что говорил мне действовать поаккуратней, – заметил Кондратьев. – Не подскажешь, кто это был?
– Прости, – зло процедил Макс, – я понял тебя слишком буквально. Если хочешь, могу отсечь ему два пальца на другой руке. Для симметрии.
– Еще успеется, – попридержал напарника Михаил. – Нам сейчас важно, чтобы это чмо начало говорить. Надеюсь, он понял серьезность наших намерений, и в скором времени мы сможем приступить к конструктивному диалогу.
Однако поговорить с инопланетянином, одним из представителей внеземной цивилизации, паразитирующей на человечестве уже не одну тысячу лет, ребята смогли только спустя полчаса. Все это время серый гигант отчаянно старался прийти в себя и восстановиться. Он догадывался, что варвары-диверсанты заочно приговорили его к смерти (и не только его одного, но и вех его соплеменников), и пытался выторговать себе жизнь, оказавшись как можно более полезным. А для возможности торга, как известно, необходима была коммуникабельность или, проще говоря, хорошо подвешенный язык.
– Я… готофф… купитть… сффою шшиснь…, – прошамкал Поводырь, стараясь изо всех сил выглядеть как можно более важно.
– О, как, – расплылся в довольной улыбке Михаил, – оно заговорило. Оно соизволило снизойти до жалких челвоеческих особей! Мир, бл…, меняется на глазах!
Кондратьев бережно положил тело псионика рядом с ванной, отвесил инопланетянину низкий поклон.
– Интересно, с чего это вдруг его величество Поводырь сделался столь ласковым и любезным, – вторил ему Макс. – Мы для него как были животными, варварами, так таковыми и остались. Воистину ты прав – мир меняется.
– Я… готофф… купитть… сффою… шшиснь…,– вновь пробурчал инопланетянин, казалось, ни обратив никакого внимания на словесные издевательства людей.
Диверсанты переглянулись.
– Готов он, понимаешь, купить, – начал размышлять вслух Михаил, – готов, готов… Вопрос в том, захотим ли мы торговаться с тобой. Ты же понимаешь, что цена за твою жизнь должна быть весомая. Очень.
– П-понимаю, – прошептал серый гигант. – Шшиснь…
– Да-да, жизнь священна, и все такое, – перебил его суперсолдат. – Сейчас ты начнешь плакаться мне, как тебе хреново живется, что у тебя куча маленьких детей и три десятка жен, готовых проесть твой лысый череп, если ты перестанешь их содержать на должном уровне. Ты попытаешься войти ко мне в доверие, попытаешься поставить меня на свое место, впаришь мне какую-нибудь фигню, и исчезнешь, а я останусь здесь как та бабка у разбитого корыта. Нет уж, друг ситный, так дела не делаются. Если ты хочешь вести торг, давай делать это на моих условиях.
– Еххо… шиснь, – тихо-тихо прошипел Поводырь и слега дернул здоровой рукой, словно пытаясь указать ею на что-то.
Или на кого-то. До Кондратьев не сразу дошло, о чьей жизни говорило существо, а когда понял, что речь идет о Мезенцеве, ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы сдержаться.
– Ты хочешь сказать, что он… умирает? – в едином порыве выпалил Михаил.
Его челюсти сжались до скрипа зубов. Его глаза, казалось, готовы были прожечь инопланетянина насквозь.
– Н-нет… он не умирает…, но он мошшет ушше никхогда… не пыть прешшним…
– Что это значит, твою мать? – вспылил Макс. – Что ты хочешь этим сказать, лысая скотина!?
Существо в ванне едва заметно сглотнуло, закрыло глаза на несколько секунд.
– Нерффное… перенапряшшение… Он… останется инфалидом… как фы иногда насыфаете… оффощем.
Кондратьев стрельнул глазами в сторону псионика, лежащего на полу.
– Ты сумеешь спасти ему жизнь?
Поводырь открыл глаза, медленно и неохотно.
– Н-нетх… у меня нет на это… сил.
– Тогда какого черта…
– Фы схами этхо… стелаете.
– Как?! – синхронно выпалили Долматов и Кондратьев.
Тело серого гиганта сотрясла судорога. Он закашлялся. Из носовой полости вытекло несколько капель серебристой слизи.
– Тальний… коридхор… такая ше секция… постулат… гексагонал…
– Что?! – заорал Михаил, не понимая, что ему пытаются сообщить.
– Отнесси меня тута…
– Тебя? На себе?
– Да, – еле слышно выдохнул Поводырь.
Диверсанты вновь переглянулись. Макс неуверенно пожал плечами.
– Не думаю, что мы можем доверять ему, – произнес он сквозь зубы.
– У нас нет выбора, – ответил ему Кондратьев. Суперсолдат в доли секунды сложил в уме «два и два» и понял, что вести дела с инопланетным пришельцев в том состоянии, в котором он нынче пребывал, попросту невозможно. – Поможем ему – поможем себе.
Удав нервно щелкнул костяшками пальцев.
– Черт с ним, – выдохнул он, – неси эту сволочь, куда она просит, а я останусь тут и буду за вами следить. Если только эта гнида попытается тебе навредить, я здесь все на атому разнесу.
