Никто в гнезде не заметил ее отсутствия. А даже если и заметили, не подавали виду: дела Говорящего и его недоброй женщины никого не касаются и лучше в них не соваться. Люди чувствовали, что где-то там, в глубине черного дома и лесной чаще творится нечто им неведомое и вряд ли хорошее. Так лучше и не разнюхивать, держаться от всего этого подальше, тогда, глядишь, тебя оно не коснется. Вот Хромой – даром, что был опытный, хитрый охотник – но держался все время рядом с Властительницей, потому и сгинул!
Маша замечала на себе косые, порой даже злобные взгляды. Только ей было на это наплевать. “Пусть не любят. Зато боятся”.
Говорящий приставил к ней нового соглядатая, молодого, однако вышколенного и преданного своему начальнику. Такой революцию устраивать не захочет! К нему нужно будет искать свой, особый подход.
– Эй, Прыткий! Чего с рассвета серьезный такой? – кричала она ему, выходя утром на крыльцо. Но парень и бровью не вел, молча следовал за ней по пятам, выполняя одновременно роль личной охраны и надсмотрщика. У Маши не было на этот счет иллюзий: хоть и была ей обещана свобода, несмотря на все проступки, но с таким вертухаем и кандалы не нужны – не даст сделать лишний шаг, ни днем, ни ночью.
В гнездо стали часто наведываться чужаки, люди от других руководчиков. Они обсуждали что-то с Говорящим, а тот, отсылая Властительницу в соседнюю комнату, не заботился о том, чтобы до ее ушей не долетали важные слова, иначе бы вообще выставлял из дома. Видимо, хотел, чтобы она была в курсе происходящих событий.
Из разговоров девушка поняла, что многие гнезда готовы объединиться, отправить отряды лучших охотников, как они говорили, “на дело”. Что за дело – догадаться было не сложно. Людям известна территория, на которой сливались в одну огромную стаю мутанты. И Говорящий, тянувший на себя роль главного среди всех гнезд, собирался повести туда объединенные отряды, устроить резню. Чтобы потом, очистив север от нелюдей, заняться другим делом, которое завлекало его гораздо больше – создавать собственный народ, не человеков и не мутантов, а себе подобных, таких, которые, как он думал, никогда не предадут и не взбунтуются.
– Ты не встречал других? – спросила его как-то Маша, отодвигаясь от стола после обеденной трапезы. – Оборачивающихся?
Говорящий отрезал кусок черного мяса, запил его крепкой настойкой.
– Встречал, – некоторое время он смотрел на дно кружки, вспоминая. – Она пришла с востока, с небольшой группой людей. Кто-то из них остался с нами, потому что они были истощены и устали от долгой дороги. Остальные ушли на юг. Хотела уйти и она, но я почувствовал, что девчонка особенная. Оборачивающиеся чувствуют друг друга, да и обычных нелюдей могут издалека почуять.
Он налил в кружку еще, бросил на Машу мутный взгляд.
– Я подначил Белого, чтобы тот заболтал ее, уговорил не уходить. Старик, надо отдать ему должное, умел к себе людей располагать. Да и она ему понравилась, относился к ней, как к родной. То, что я ее потом к себе прибрал, он не одобрил, но и поперек вставать не стал – я же не обижал ее, только…
Замолчал, будто проснулось на мгновение в нем что-то совестливое.
– Только сношал, – закончила за него Маша. – Как меня.
– А-а… – прорычал Говорящий недовольно и с шумом встал из-за стола. Ушел в другой конец комнаты, упал на кровать.
– Это она сбежала, да? Девчонка, за которой ты посылал?
Говорящий молчал, но ответ и без того был понятен – она.
– В нашем гнезде ее звали Конопатая, – заговорил он наконец. – Но до того, как она сюда пришла, у нее было другое имя. Имя и… фамилия. Дарья Авдеева. Странные слова, ничего не значат. Лучше уж Конопатая. И принял я ее вовсе не ради того, чтоб… сношать… А надеялся, что потомство будет чистокровным.
– Со мной точно не будет, – заметила Властительница.
– Поглядим. Что-нибудь да будет, – он протянул руку, приглашая девушку подойти ближе. Ухватившись за ее ладонь, заставил лечь рядом.
– Ты пьян. Лучше не сейчас.
Когда он обнимал ее, прижимал к себе, она невольно вспоминала когтистые лапы и страшную морду. Но противиться не могла.
Через неделю Говорящий стал собираться в дорогу. Он хотел добраться до трех гнезд, от которых так и не пришли гонцы. Племена эти были достаточно сильны и многочисленны, чтобы пренебрегать их помощью. Даже если руководчики решили не участвовать в деле, Говорящий надеялся переубедить их, а если надо, то и запугать.
В сопровождение он брал несколько сильных охотников, а Прыткому отдал в подчинение сразу десятерых, чтоб не спускали глаз с Властительницы, да и друг за другом приглядывали. Было наказано ни под каким предлогом не пускать Машу дальше, чем на сто шагов от Костра. В остальном же подчиняться ей и всячески содействовать.
– Зря не лютуй, – сказал он, выходя из дома. – Вижу, что не любишь ты людей. Да и они тебя не жалуют. Но казнить всех без разбору и за любую провинность не следует. Поняла?
Она сдержанно кивнула. Проводила взглядом уходящий отряд, покосилась на стоявшего неподалеку Прыткого. И, хлопнув дверью, скрылась в черном доме.