Герман опустился на корточки, направил луч света на труп и вздрогнул. Мужчина был совсем молодым, возможно, они одногодки. То, что человек мертв не вызывало ни малейших сомнений; шея холодная, губы синие, когда Герман услышал слабое биение сердца — просто не поверил. Но оно повторялось снова и снова.
Герман подхватил раненого на руки и побежал к машине. В мыслях билось одно: хоть бы успеть! Фонарь так и остался лежать в кустах. Кое-как мужчина открыл дверь.
— Помоги мне! Он еще живой.
— О, господи!
Куда-то исчез ее страх, вместе пара бережно уложила на заднее сиденье истерзанное тело.
В палату вошел мужчина еще довольно молодой, но глаза светились жизненным опытом и силой. Лицо спокойное и бесстрастное: маска, которую носил на работе будущий Генеральный прокурор.
— Здравствуй, Ярослав.
Больной не спешил отвечать, напряженно изучая пришельца. Пусть магия ему недоступна, но интуиция никуда не делась.
— Прости за беспокойство, обстоятельства вынудили, — повинился Владислав Владимирович.
В палату прошел еще один человек. Прокурор взглянул на него, словно на досадную помеху и продолжил:
— Вы подпишите мирный договор, — он не просил, не спрашивал, даже не приказывал — просто констатировал факт. В руках Владислав Владимирович держал книгу в деревянной обложке. От нее веяло магией, на ней горел оттиск печати времени.
— С ним? Черта с два! — глаза Ярослава вспыхнули ненавистью. Бездонной, лютой, поднявшейся с самой глубины души.
Его научили ненавидеть с такой силой, что взор застилала черная пелена. Никогда ранее не испытывал колдун подобного чувства. Даже когда думал о катастрофе, создавшей зону Надлома. Тогда вместе с болью жило стремление созидать. Теперь душа колдуна жаждала разрушений.
— Яков, подожди за дверью, — распорядился прокурор.
Нагло ухмыльнувшись, маг вышел из палаты.
— Ты ведь понимаешь, что по-другому не выживешь? Просто не выйдешь отсюда.
Ярослав неожиданно усмехнулся. Улыбка напоминала оскал — часть лица осталась парализованной.
— Это мы еще посмотрим.
— Мне нечего смотреть, — отрезал гость. — Здесь и так все ясно. Едва к тебе вернется магия, твой приговор вынесен наперед.
