Благодаря плану Дорохова, малые силы самообороны Кьюига сделали во сто крат больше, чем можно было вообразить в самых смелых мечтах, и теперь, когда ситуация вышла из стадии шока, им осталось лишь одно – с честью погибнуть, потому что стартовые катапульты поврежденных крейсеров выбрасывали в космос все новые и новые звенья «Фантомов», а прорвавшиеся сквозь теснину челноки едва могли маневрировать из-за множества повреждений, полученных в результате ответного огня крейсеров и столкновения с хаотично разлетающимися обломками…
Вадим смутно осознавал, что кораблем управляет Хьюго, в секунды просветления, когда измученный разум начинал нормально воспринимать реальность, он видел чистую черноту космоса, на мгновение ему показалось, что в коммуникаторе гермошлема звучит далекий голос Димы Дорохова, который кричал из бездны:
– Всем, кто меня слышит! Выходим из боя! Повторяю: выходим из боя, курс – домой!
Домой… – Вадим почувствовал себя лучше, зрение перестало двоиться, руки все еще были ватными, как и все тело, но он знал – они уже второй раз больно ударили по непобедимым земным кораблям, и это главное… Мгновенное воспоминание о заполняющих космос обломках подсказало – не полетят на Кьюиг орбитальные бомбы, по крайней мере не сегодня, не сейчас, и вопрос заключался лишь в том, какой ценой далась эта вторая победа, сколько машин вернется назад, смогут ли они еще раз, вопреки всему, взмыть в район низких орбит, чтобы вновь с сумасшедшим упорством атаковать нависающих над планетой титанов?..
Надо отдать приказ… Надо приказать своим, чтобы возвращались…
– Маленькие… – Испачканные в крови губы едва шевелились. – Первая эскадрилья, возвращаться на базу, выходим из…
Его слова оборвал зубовный скрежет ломающегося металла и тонкий невыносимый свист улетучивающегося воздуха, но Вадим не слышал этих признаков попадания и декомпрессии отсеков, – чудовищный удар в плечо заставил его выгнуться в кресле и заорать, захлебываясь кровью; снаряд, прошивший кресло, взорвался внутри приборной панели. Вадим инстинктивно попытался вскочить, но его удержали страховочные ремни, лишь перед помутившимся взглядом мелькнули парящие в невесомости брызги собственной крови…
Хьюго, которого лишь вскользь задело осколками, рванулся к Нечаеву, бросив управление и оборвав пристегивающие его к креслу ремни.
В эти мгновения мозг андроида работал на пределе своих вычислительных возможностей, – мгновенная смена приоритетов произошла за доли секунды, теперь для него не имел значения противник, главное – жизнь Вадима.
Воздух из отсека улетучивался с невероятной скоростью, но действия машины оказались стремительнее. Хьюго успел сорвать со специальных креплений баллон с герметизирующим составом и, не обращая внимания на кровь, начал поливать плечо Вадима струей мгновенно затвердевающей пены, нанося ее прямо поверх окровавленных лохмотьев, в которые превратился скафандр на правом плече Нечаева.
Спустя две секунды пена полностью затвердела, превратив плечо Вадима в буро-желтый ком.
Герметизация скафандра была восстановлена одновременно с появлением на уцелевших секциях пульта сигнала, означающего полную декомпрессию рубки.
Неуправляемый челнок с развороченной прямыми попаданиями кормой медленно скользил на фоне голубовато-серой облачности Кьюига, а за ним тянулся длинный шлейф обломков брони и кристаллизовавшейся атмосферы.
Три «Фантома» резко отвернули в сторону в поисках новой цели.
Он был спокоен, как и подобает машине.
Штурмовик падал, снижаясь по крутой дуге, но Хьюго понимал, что в космосе он бессилен, – множественные попадания в корму полностью вывели из строя секции маршевой тяги, и им с Вадимом оставалось уповать лишь на атмосферное маневрирование…
Нечаев дважды приходил в себя, но оба просветления сознания были слишком короткими. Хьюго слышал, как Вадим стонал, пытаясь пошевелиться, и вновь проваливался в небытие, лишь робкие синусоиды на датчиках систем жизнеобеспечения свидетельствовали о том, что он жив.
Хьюго отчетливо понимал, что командиру нужна срочная и квалифицированная медицинская помощь, но тут разум андроида вставал перед дилеммой: он при всем желании не мог ускорить процесс аварийной посадки без нанесения еще большего вреда тяжело раненному Вадиму.
