Перепуганный зам отпросился за советом к начальству. И глава района совсем загнал в отчаяние своего зама, когда объявил, что это и на проблему не тянет. Археологи на подпись найдутся, если Мозолев вдруг бесследно исчезнет. Только дурак бы не понял, к чему клонит начальник. Но не мог молодой зам, считавший себя относительно честным, на такое пойти. Ни за Москву, ни за какие другие коврижки. Но начальник всё подливал виски и всё объяснял, мол, бывает, что по-другому власть и не удержать. Иной раз найдется один такой тщеславный подлец, раскричится, что выкопал эдакое из их родной многострадальной земли. В научных кругах ему уважение и почести, а народу что? Страх. Что нарушил пришлый чужак покой их предков, а местным жди от них мести: катастроф, смертей, бедности… Взял время на подумать зам главы района и в пьяных расхристанных чувствах отправился к Бирке.
За советом, как бы. Малтаев легко просек ситуацию и решил разыграть новую карту. Заявил, что знает, где мумия. Для наглядности сунул под нос фотокарточки. Знает, в отличие от брехуна археолога. И мумия эта может преспокойно храниться у него на депозите, а может раствориться в кислоте вместе с археологом – всё зависит от решения администрации. А предложение такое: будущему газопроводу придется сделать небольшой крючок в обход всем нам тут известной «заповедной» зоны. Договор уже сугубо между администрацией и Бирке Малтаевым должен подразумевать, что смотрителем этого «заповедника» станет Бирке…
Местный тату-мастер Мерген (Меткий, Быстрый) Теменев (Игла) мучительно искал новые темы для татуировок. Ему предстояло отправиться на большой конкурс в Барнаул, и он понимал, что отметить его смогут, только если он привезет что-то уникальное, самобытное, местное, колоритное… Старый друг, художник, предложил обратиться к шаману. Якобы его самого когда-то шаман вытащил из творческого кризиса. Как Мерген не потешался над всеми этими плясками с бубном, делать-то хоть что-то было нужно. И назавтра же, прикрыв салон, катил на своем расписном, будто тоже искусно татуированном, стареньком кроссовере в сторону лагеря, обычно разбиваемого просителями вокруг уединенного жилья шаманов…
Подземный толчок под моргом был тогда не единственный в районе. Синхронный – приподнял аил, где беседовали мать Лены и на редкость трезвый Кондрат Чуданов. Который всё никак не мог убедить женщину, что нет у него больше дара, а за цирком – это к сынку. И тут качнуло снизу всех и какой-то иной силой заставило Кондрата посмотреть на притихшую в углу юрты Лену. Лена же смотрела в ответ на Кондрата и повторяла:
– Что же ты не ищешь меня? Что же не вернешь никак моему господину?
Еще больше испугался Кондрат, чем когда увидел Эрлика. Взбеленился, прогнал всех из юрты. А вечером, напившись, что еле на ногах держался, бродил среди машин туристов и вперивался безумным взглядом в каждое лицо, пока не дошел до машины татуировщика, на которой вдруг стали оживать аэрографические драконы. Мерген за рулем, глядя Кондрату в глаза, произнес:
– По знакам ищи, старик. Ищи по знакам моей собственности.
Выдрал Кондрат Мергена из машины, потащил к аилу. А там камлание в самом разгаре. Разогнал всех Кондрат, отобрал бубен у сына, а Мергена усадил у костра. Приготовился, сам, закатил глаза, бухнул в бубен, загудел гортанно…И пошло. Постепенно, пока творил самозабвенно Кондрат обряд, Мерген и сам впадал в транс. В какой-то момент рука потянулась к блокноту за поясом, другая – за карандашом, и принялась покрывать страницы эскизами причудливых животных…
…такие же точь-в-точь были вытатуированы на конечностях мумии, которую в эту минуту изучал через лупу в морге Богдан Дрянихин…
А в аиле Кондрат и Мерген приходили в себя. Мерген в восторге смотрел на эскизы, Кондрат в задумчивости.
– Знаки собственности… И где же мне их искать-то? – проговорил шаман.
– Не знаю, дед. Мне лично осталось найти только чистую кожу.
