Вскоре пейзаж действительно изменился. На улицах появились люди, дороги стали хорошими, дома новыми, повсюду замелькали огромные плазменные экраны с красочной рекламой. Прохожие были с удивительно светлыми и ясными лицами, не такие как в городе, откуда он прибыл – усталые и мрачные. Улицы не пустовали, но и не то чтобы прямо кишели людьми – заторов и пробок не наблюдалось. Машин почти не было, только изредка проезжали служебные автомобили с логотипом Зоны на капоте и дверях. В пределах видимости находилось не более сорока-пятидесяти человек, несмотря на конец рабочего дня, в то время как в городе под вечер улицы заполняли десятки миллионов. Там светофоры и специально обученные полицейские регулировали движение масс пешеходов, и иной раз приходилось по часу, а то и больше ждать на перекрёстке, пока дадут сигнал, разрешающий переход дороги. О том, чтобы спуститься в метро меньше чем за полчаса не могло быть и речи, а попасть с третьего раз в вагон считалось большой удачей. Тем, кто из непонятного упрямства перемещался на машинах приходилось ещё хуже – было экспериментально доказано, что инвалид из дома престарелых, разбитый церебральным параличом, быстрее пересекал весь город из крайней северной точки до крайней южной, чем опытный водитель на спортивном болиде. На Зоне же в часы пик таких проблем явно не было. Приятное впечатление на Диму произвели чистота и порядок, множество цветов на тротуарах. У проходящих мимо обитателей Зоны он заметил бейджи на левой стороне груди: у кого-то они были синие, у кого-то красные, у кого-то зелёные, а один раз попался розовый. Человек с розовым бейджем имел такой беззаботный вид, как будто его не касались ни тревоги, ни сомнения, ни переживания – он шёл себе и шёл, весь в покое и безмятежности.
– Шею себе не сверни, – сказал Диме Ярик. – Это один из розовых. Редко кому удаётся.
Диме ничего не понял из его объяснения, но не стал расспрашивать.
– Мы пришли, – Ярик остановился у дверей многоэтажного дома, напоминающего типичные современные офисные здания: много стекла, чёрной стали и элементов готики – горгульи и химеры в самых неожиданных местах, вимперги и архивольты над окнами и входом.
В просторном холле их с улыбкой встретила симпатичная девушка, Ярик сдержано кивнул ей, направляясь к лифтам. Дима успел два раза оглянуться на неё, споткнулся и чуть не упал. Ярик неодобрительно покачал головой:
– У нас тут не принято на девушек пялиться.
Лифт быстро помчался вниз, у Димы появилось чувство, будто его тело стало легче и он вот-вот взлетит над полом. Спустя несколько секунд двери раскрылись и они вышли в светлый коридор с рядом глухих дверей по сторонам. На дверях были таблички с любопытными надписями: «Односторонний вход», «Лаборатория духовных упражнений», «Приём тел».
– Сюда, – Ярик отворил одну из дверей, на которой значилось привычное «Отдел кадров».
В кабинете у Ярика из мебели были только стол, кресло, несколько стульев и металлический глухой шкаф. На длинном столе располагались два огромных монитора, наверно с диагональю тридцать дюймов, если не больше.
Пока Дима сидел на стуле и оглядывался по сторонам, испытывая почему-то неловкость, Ярик распечатывал на принтере какие-то документы. Вообще Дима всегда ощущал неловкость, когда устраивался на новую работу или оказывался наедине с вышестоящими по служебной лестнице лицами. Непонятно, что именно его смущало, то ли какое-то ограничение свободы, то ли искусственная дистанция, создаваемая различием в положении, но неизменно ему становилось дискомфортно и неприятно. И Ярик, как назло, видимо, чувствуя его состояние, стал улыбаться как-то по-другому, отстранено и свысока. Хотя, может, это просто мнительность разыгралась, – подумал Дима, – и просто он, оказавшись в ситуации подчинённого, теперь иначе воспринимал поведение Ярика, а на самом деле оно оставалось прежним.
– Держи, – Ярик протянул ему стопку бумаг. – Нужно заполнить анкету, договор и поставить подписи везде, где требуется. А я пока отойду – куча дел. Если чего непонятно, не заполняй, вернусь, объясню.
Анкета содержала большой перечень пунктов. Помимо обычных вопросов о предыдущих местах работы, образовании, семейном положении, дате рождения и прочих формальностях встречались и совсем странные, например: «На чьей стороне вы принимали участие в Войне за тёмную сторону Луны?», «Как часто вы лжёте?», «Оцените вред, нанесённый людям вашими обманами (по десятибалльной шкале)», «Верите ли вы в возможность прерывания цепи перерождений?» «Укажите все известные вам ваши предыдущие воплощения», «Продолжали ли вы в этой жизни романтические отношения со своими избранниками/избранницами из прошлых жизней?»
