–Да все нормально, – улыбнулся я, делая вид, что уже в который раз проверяю фиксаторы перчаток. На самом же деле я просто пытался скрыть от Цыплакова легкий мандраж.
Я подхватил спутник и поплыл в стыковочный модуль, а затем в шлюзовую камеру. Степаныч закрыл за мной люк и вернулся к пульту управления.
–Ну, как ты там? Воздух вот-вот откачается, – спросил он по радио.
–Все в норме, только тесновато. Устройство устроиться мешает, – отшутился я.
–Олег, давление ноль. Можешь выходить. Как понял? – услышал я голос Цыплакова секунд двадцать спустя.
–Вас понял, командир. Открываю люк, – эти слова звучали для меня словно Гаринское «Поехали!».
Отворив последнюю дверь между мной и вселенной, я выплыл наружу.
–Олег, на связи Земля. Рымкевич хочет узнать, как Устройство реагирует на вакуум, – послышался из наушников голос руководителя полетов.
–Валерий Иванович, как оно должно на него реагировать?
–Тебе виднее, Олег…
Похоже, он тоже ничего не знает, или придуривается – почему-то пришло мне в голову.
Внешне Устройство представляло собой открытый каркас цилиндрической формы девяносто сантиметров длинной и тридцать два сантиметра диаметром, внутри которого умещалось все оборудование. На боковой панели горел красный индикатор, свидетельствующий о том, что система в норме и готова к активации. Тщательно осмотрев спутник, я ответил:
–Никаких видимых изменений не наблюдаю.
–Хорошо. Теперь нажми клавишу «2», – это вновь говорил Степаныч.
–Нажимаю… – не успев договорить, я увидел, как в носовой части цилиндра раскрылась необычной формы антенна. Это был конус с углом наклона градусов тридцать-сорок.
–Должны раскрыться антенна и загореться желтый индикатор.
Прямо детский сад какой-то. Соедините красненькую детальку с синенькой и получите смешного покемона…
–Антенна раскрылась, но желтого цвета на панели не наблюдаю. Может быть, он должен загореться в какой-нибудь другой части Устройства?
–Подожди…, -растеряно произнес Цыплаков.
Затем последовала продолжительная пауза космической тишины. Я слышал только собственное дыхание и бессмысленно крутил в руках спутник, пытаясь найти этот злосчастный желтый огонек.
–Олег, вы слышите меня? – вначале голос показался незнакомым. –Будем надеяться, что несправен только сам индикатор, – наконец узнал его. Это был Рымкевич собственной персоной.
–Допустим. И каковы мои дальнейшие действия?
–Очевидно, нам придется рискнуть. Нажмите клавишу «3» и оттолкните Устройство на незначительное расстояние, так чтобы вы смогли вернуть его, если двигатели не заработают, – голос Рымкевича заметно дрожал. Он, вероятно, сильно волновался, однако при этом не утратил способность кратко и доступно излагать свои мысли.
Я нажал на клавишу «3» и обнаружил, что на панели загорелся зеленый индикатор.
–Загорелся…
–Зеленый! Отлично! – опередив меня, почти заорал Рымкевич. Похоже, нервишки ученого все-таки не выдержали. –Теперь осторожно оттолкните его от станции!
Я так и сделал. Слабого толчка хватило на то, чтобы цилиндр отлетел метров на пять. И вдруг я увидел, как дюзы миниатюрного космического аппарата озарились белым выхлопом газа, который сразу же замерзал. Спутник полетел прочь от станции.
–Я его веду! Еще секунду назад с камеры заднего вида можно рассмотреть твою удивленную физиономию! – обрадовал меня Цыплаков.
–Отлично, а что делать мне?
–Приказано, ждать. Как только завершиться эксперимент, я подведу спутник обратно, и ты вернешь его на борт.
–Как долго это продлиться?
–Не более получаса.
А раз так, значит, у меня есть уйма свободного времени, чтобы просто повисеть в пустоте, наблюдая за тем, как кружится подо мной старушка Земля и заманчиво подмигивают звезды. Я стал вслушаться в тишину, словно пытаясь уловить в ней голос вселенной, но по-прежнему слышал только собственное дыхание. Пока вдруг не понял – мое дыхание и есть голос вселенной, она дышит через меня…
Тем временем спутник удалился от стации на достаточное расстояние, превратившись в маленькую блестящую точку. Мое внимание полностью переключилось на него. Но я был не одинок в своем любопытстве.
