–Не вы первый это замечаете… Что ж, воспитания у меня, наверное, на уровне генов. Четыре поколения моих предков служили родине. А вот где я служил до этого… Неважно, Раз уж судьба меня забросила сюда. Послужу родине и тут. Но вы правы я действительно в своем роде уникум. И вам, Олег, повезло, что вы встретили именно меня. Однако ж и вы далеко непросты. Можно сказать с луны свалились!
Кажется, он пытался шутить.
–Я не прошу от вас невозможного. Например, перевести, что написано на вашем странном приборе, который, по всей видимости, принадлежал японцу. Просто опишите, что сделал ваш спутник.
Слава богу, с японским у него явно туго, облегчено подумал я.
–Хорошо, я скажу вам.
Едва я произнес это, как он закрыл раму и развернулся ко мне.
–Вы слышали про «Энолу Гей»?
Хоменко напрягся.
–Это из военной истории. Хм, так назывался…
–Самолет, с которого сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Так вот, летчикам, не объяснили, что несет их бомбардировщик. Им просто сказали, что они сбросят новую мощную бомбу. Понимаете о чем я…
Недовольный подполковник отвернулся назад и вновь открыл окно.
–Вам действительно ничего не сказали!!! Теперь я вижу, что вы не врете.
–Мы знали только что испытаем спутник связи.
–Вы хотя бы осознаете, какой груз ответственности лежит на вас?!!
–И да и нет. Ведь я был пешкой в чужих руках. Но стоит об этом подумать, как становиться не по себе…
В комнате воцарилась гнетущая тишина. И мне действительно стало не по себе. Вначале неприятно защемило в груди. Потом перед мысленным взором закружились лица Цыплакова, Робертсона, Грина, Маккола и Осаки – погибших членов экипажа МКС, затем лицо жены, родителей и многих других. Все они смотрели с укоризной за то, что я разрушил их привычный мир. Нажал маленькую кнопку на дурацком Устройстве, и миру конец…
Я очнулся от прикосновения руки подполковника. Положив ладонь на мое правое плечо, он тихо произнес:
–Мужайтесь, Добрынин, мужайтесь. Нам еще предстоит сообща выбраться из этого…
Хоменко вернулся к столу, достал из ящика маленький карманный приемник и, вставив наушники в уши, стал крутить ручку настройки.
–Только шум, – спустя какое-то время сказал он.
На мгновение мне показалось, что я тоже слышу шум, раздававшийся из приемника Хоменко. Вскоре я услышал отдельные крики, топот тяжелых армейских сапог. Во дворе началось какое-то оживление. Я бросился к отрытому окну и увидел, что люди бегут в разных направлениях. Бросив взгляд на соседние строения, я обнаружил на крышах много солдат и гражданских.
–Да что там случилось?! – наконец опомнился подполковник.
–Кажется, они что-то увидели…
Заметив нас, пробегавший мимо солдат притормозил.
–Товарищ подполковник, там самолеты! – махнув рукой на север, крикнул он и помчался дальше, очевидно на крышу ближайшего дома.
–Бардак! Никакой дисциплины… – буркнул Хоменко и подошел к шкафу. –Идемте, на крышу штаба, я возьму бинокль.
Не прошло и минуты, как мы, поддавшись общей суматохе и позабыв о естественной предосторожности, очутились наверху. Видимость составляла не более трех километров. Налетевший утром ветер так и не сумел полностью развеять проклятый смог. На севере почти на границе видимости мы увидели метавшиеся в небе силуэты самолетов.
Тем временем Хоменко настроил бинокль и с удовлетворением в голосе произнес:
–Действительно самолеты.
–Но вопрос чьи?!
–Похожи на наши «сушки». Но лучше гляньте сами.
Приняв бинокль, я неожиданно заметило, что среди самолетов металась «ласточка». Мелькали огненные шарики ракет, а если прислушаться, то становилось слышно громыхание бортовых орудий.
–Там идет бой, – произнес я, и словно в подтверждение моих слов один самолет неожиданно вспыхнул и, оставляя в небе темный след, резко пошел вниз.
Едва самолет скрылся за крышами домов, как до нас донесся грохот, а к небу взметнулись всполохи пламени, затем повалил черный дым. Со всех сторон посыпались ругательства.
Кроме нас на крыше очутилось немало народу. В том числе двое радистов, зачем-то притащивших полевую рацию.
–Кто приказал? – строго спросил их Хоменко.
–Мы это… – замямлил сержант.
–Понятно, самодеятельностью занимаетесь!
–Прикажете отнести обратно?
–Ладно, черт с вами, разворачивайте!
–Вряд ли у них получиться, – засомневался я, вспомнив, как мы с Робертсоном безуспешно пытались связаться с вертолетом, пролетавшим гораздо ближе, чем эти самолеты.
Бой между тем продолжался. Все заворожено наблюдали за поединком в небе. Но лишь я да Титов со своими солдатами знали, с каким опасным противником имеют дело наши летчики. Поэтому когда прямо в воздухе разлетелся второй самолет, я нисколько этому не удивился. Удивляло другое – что они так долго держались.
–Будет лучше, если мы окажемся под крышей, а не на крыше, когда она добьет самолеты и, не дай бог, пролетит над нами, – с этими словами я вернул бинокль подполковнику.
–Та самая «птичка», которая накрыла отряд Романцева?!
–Да.
Хоменко уже хотел приказать, чтобы все покинули крышу, когда вдруг произошло чудо. На голубой лист небосвода словно кто-то пролил ярко-зеленые чернила. Брызги разлетелись по сторонам и стекли вниз.
