Зона сна полностью

— В банке? — Клаус задумался. — Да никак. Что ему сделается?.. А кстати, я спросить-то хотел как раз о банках. Какой банк в нашем штате, я имею в виду из надёжных, имеет самую старую и самую безупречную репутацию? Die am meisten alte und sichere Bank, ты понимаешь?

Папашка отложил нож и лимон:

— Давно? Ты давно хотел меня об этом спросить?

— Ну… Не так чтобы очень. Три дня об этом думаю. Старый фон Садофф схватил его за плечи и внимательно посмотрел в глаза:

— Сынок… Я сразу заметил, что сегодня ты не такой, как всегда. Мне страшно… Я боюсь ошибиться. Неужели это случилось?

— Что случилось, отец?

— Нет, ты понял! — И папашка потряс его за плечи. — Боже всемогущий, я сам ждал этого всю жизнь! И не дождался… А ты? Ты был там?..

Клаус почувствовал, как холодные мурашки побежали по его спине и рукам. Неужели папашка знает?

— Так ты — тоже? — шёпотом спросил он.

— Нет, нет. Я слышал от твоего деда Отто, но он в это не верил. И прадед Вильгельм не верил. Но все знали легенду: что раньше мужчины нашего рода… Где ты был?

— Индейцы, отец, — уклончиво сказал Клаус, а потом подумал: какого чёрта? — и решил высказать всё. — Я вмешался в стычку Билли Пенна и лорда Балтимора. В итоге старый Билли прожил, кажется, на десять лет больше. Я когда в среду пошёл в Мемориал, просто обалдел. — И Клаус, вопреки приличиям, залпом хлопнул рюмку коньяка.

Папашка вскинул руки ладонями вверх и заходил по кабинету кругами, восклицая:

— Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus!

Потом опять схватил сына в объятия и жадно спросил:

— И что изменилось?

— Название, представляешь? Наш город раньше назывался Харрисвилл. Теперь тут стало больше немецкого.

— Прекрасно! — закричал папашка и закружил по комнате. — Это впервые, ты понял?! Впервые за многие десятилетия! Немецкое!

— До этого было ещё несколько раз…

— И как ты там устраивался?

— По-разному, — ответил Клаус. — Мне приходилось и одному жить, и с индейцами драться. Но сначала это было как бы не всерьёз, как в театре: drei, zwei, einen — и покойник. Выходи кланяться. И вдруг попал к белым людям, проторчал там несколько лет.

— О, чудо! — сказал папашка и опять воздел руки вверх: — Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus!

В дверь заглянула мамаша:

— Герхард, у тебя всё в порядке?

— Да, да, Габи, не мешай. Я беседую с твоим сыном.

— Aber mein Sohn hei Klaus, und nicht Jesus! [47]

— Ах, это теперь всё равно, — махнул он рукой, и мамаща, пожав плечами, скрылась. А папахен отпил коньяку, пожевал лимончик и продолжал:

— Странно, я думал, тебе известна наша семейная легенда. Я слышал, один из наших предков составил о ней письменный документ, но когда проклятые русские ударили нам в тыл — это при нашей войне с Наполеоном, — то весь архив сгорел… А потом… Это бывало столь редко, что большинство членов семьи даже не верили.

— Но ятам был, и не единожды!

— Да, тебе повезло. А я лишь мечтал. Сколько сочинил разных ситуаций! И всё зря. Возможно, этими мечтами я испортил собственную жизнь… Кажется, ты решил разбогатеть, положив денежки под процент там?

— Es schien mir eine gute Idee [48], — согласился Клаус.

— Чепуха, — твёрдо сказал старый фон Садофф. — Я по молодости лет тоже мечтал разбогатеть. Как ты теперь… Иначе с чего бы мне идти в финансисты? Меня всегда привлекала механика… Но решил, что, если попаду туда, надо суметь выгодно вложить деньги. Заработаю, а уж потом начну настоящую жизнь. И вот… Жизнь прошла прежде, чем я понял, о какой чепухе мечтал. Но теперь я знаю, зачем Господь посылает нас туда.

— Зачем?

— Чтобы кто-то из членов нашей семьи помог возродиться Великой Германии!

— О, папа! Только не это!

Герхард фон Садофф был известным германофилом. Он провёл в 1993 году очередной референдум за принятие немецкого языка в качестве государственного в штате Пенсильвания (провалился). Он финансировал немецкие школы (народ отдавал в них детей ради бесплатной столовой). Он издавал немецкие газеты (издатель его обманывал на тираже, но Герхард в это не верил). Добился, чтобы местную кабельную тиви-сеть обязали 1/10 часть времени вещания отдавать немецким передачам (добивался, правда, половины, но и 1/10 тоже неплохо). Любой жулик, желающий производить, например, спортивные майки, мог получить беспроцентный кредит у Герхарда фон Садофф, пообещав, что на майках будет написано что-нибудь вроде «Deutschland uber alles» [49].

В общем, и в штате, и особенно в родном городе Герхард создал себе репутацию забавного фанатика, и это не могло не сказываться на Клаусе, который вращался в основном в среде обычных американцев. И естественно, Клаус желал держаться подальше от папашкиных германофильских закидонов. Он с дрожью вспоминал школьные годы, когда после уроков его заставляли зубрить немецкую историю. А теперь — здрасте! — старый хрыч собирается использовать его как инструмент внедрения своих идей, и не только в Америке, но и в Европе! И это вместо того, чтобы посоветовать, как, используя уникальные способности Клауса, заработать денег!