— Не знаю. Здесь, на ВБК, у меня лично возникало много вопросов, на которые очень хотелось знать ответы. Сегодня твой день рождения, и я хотел бы помочь тебе разобраться в некоторых непонятных проблемах.
— А, — дошло, наконец, до меня. — Вот вы о чем! Ну. ю допустим, меня давно интересует, почему у вас не базе всех называют только по именам, без фамилий? Или здесь это не принято?
Майор усмехнулся.
— Это очень интересный вопрос. Я тоже им задавался раньше. Все просто — они здесь лишнии. Каждое существо по своему уникально. Когда кто-то из ученых открывает новую звезду, он дает ей только имя, без фамилии. Зачем она новой планете нужна? Открывают новые виды животных, дают им названия, и все без фамилии. Спрашивается, зачем она нужна животным? Они выполнят свою отведенную роль в жизни и мироздании, и фамилия им здесь не нужна. Так же и на ВБК. Мы выполняем свое предназначение, и фамилии нам только мешают. Этим мы избегаем некоторую волокиту с бумагами. Вообще, по сути своей, фамилии приобрели свое нынешнее значение в той стране, откуда ты родом, тольк после отмены крепостного права в 1861 году, чтобы различать присловутых Петь и Вань, коих было великое множество на тот момент. А вообще фамилии не очень-то и нужны. Мы же называем друг друга по имени, а не фамилии, хотя есть такие люди. Конечно, фамилии подчеркивают индивидуальность каждого человека, но наша работа в этом не нуждается. Здесь есть только имена и звания.
Выслушав пламенный ответ майора, у меня чуть не отвисла челюсть, извините за такую прямолинейность. Сейчас я твердо поняла, почему он занимает свою должность. Такой командир и должен быть в военной организации, например как в нашей. Эх, жил бы он в России во времена Великой Отечественной, благодаря его пламенным речам войну мы бы завершили, не успев начать. Он даже сонную муху может убедить в том, что много спать вредно.
— Еще есть вопросы? — спросил майор.
— Да! Один… касательно вашего прошлого… можно?
Феликс сдержанно кивнул.
— Вы тоже были русским на Земле?
— Нет, — усмехнулся майор. — Я был и сейчас остаюсь немцем.
— Вы? Немец? Но вы же говорите на чистом русском, просто безупречно, как и все на базе! Как такое возможно?
Майор улыбнулся и поднял руку. На среднем пальце левой руки у майора красовался перстень.
— Здесь все ходят с так называемыми «переводчиками», чтобы между сотрудниками Компании не возникало языковых барьеров. И у вас он тоже есть, поэтому не удивляйтесь.
— Разве?
— А кулон, что висит у вас на шее?
Я вытащила кулон из-под рубашки. Простой кулон в виде большой капли, сделан под серебро, с завораживающим орнаментом по всей поверхности.
— Но это просто подарок Гертруды. К тому же это кулон, а у вас перстень.
Майор хмыкнул.
— Они имеют разный вид. Есть кулоны, перстни, кольца, браслеты, серьги, броши, даже запонки. Но все они имеют одинаковую функцию. Взгляните, — он поднес руку с перстнем к кулону, и только тут я заметила, что он сделан из такого же маериала и имел такой же узор. — Кому что больше придется по душе.
— Но если все на Базе носят их, то зачме мне? Я же их итак смогу понять.
— Не спорю, Аня. Но если вам встретится кто-то, у кого нет этого устройства? Что тогда? Как вы будете общаться?
— Об этом я не подумала. Но как вы узнали, что он у меня есть? Гертруда мне строго на строго сказала, чтобы я его никому не показывала.
— Я же ваш командир, и работаю здесь не первый десяток лет. У меня глаз наметан на такие вещи.
Майор смотрел на меня и так тепло улыбался, что мне показалось я дома. Все мне здесь рады, ждут меня. Все, кроме одного заносчивого субъекта. Здесь у меня впервые появились по-настоящему хорошие друзья. Только столько появилось загадок и вопросов.
— Неужели у вас больше нет ко мне вопросов?
— Есть, парочка. Как дела у тех вампиров, которые были приставлены к близнецам?
— Ты имеешь ввиду Эрика и Александра?
— Это они?! Но, как? Я их знаю, почему они даже ничего не сказали? Конечно, они очень любезные и вежливые вампиры, но мы их спасли, могли бы хотя б спасибо сказать, — негодующе сказала я.
— Аня, вампиры редко когда говорят спасибо, и то, если считают это нужным. Но, как говориться, око за око, зуб за щеку… Они обязаны вам жизнью. Если вы попадете в беду или вам понадобится помощь, они все выполнют все. Они теперь за тебя горой.
— Здорово, — вырвалось у меня. — А как Клариссия? С ней все в порядке?
— С ней все хорошо. Пока еще она находится под наблюдением врачей. Если бы не ваша смекалка и отчаянное желание помочь, мы бы могли и не спасти Клариссию. Мы завели на неё документы. В Молехе уже нашлась семья, которая хочет её удочерить. С малышкой все бедет хорошо.
Почему-то эти слова ударили меня, как молот о наковальню. От чего они мне так знакомы? Такое сильное чувство дежавю у меня еще никогда на было. Все, я переутомилась, начались чувственные галюцинации.
— А как другой Агент, который приставлен к Нону?
