– Он сказал, что так будет проще. Якобы полиция в области менее придирчивая, дело уголовное откроет и выдаст справку без лишних хлопот. Как он собирался выкрасть мое колье, он не сообщил. Просто сказал, чтобы я поменьше сидела в номере, а еще пустила слух, что у меня с собой дорогое ювелирное изделие. Это же было так просто: получить справку с печатью и предъявить ее страховой компании. Никакого ущерба вашей стране – ведь страховка оформлена в Канаде. Неужели меня за это упекут в тюрьму?
Уборин вытащил из папки лист бумаги.
– Думаю, если вы заберете свое заявление и напишете объяснительную, что, к примеру, просто спрятали колье не в сейф, а в другое место и забыли об этом, то вопрос можно будет считать закрытым.
– Конечно, – мадам обрадованно хлопнула в ладоши, – что взять с глупой старухи? Какой же вы милый полицейский!
Мадам Николь молитвенно сложила ладони перед лицом. Жанна смотрела на кружевные перчатки, на миниатюрные пальчики. Глупая старуха показала себя прекрасной актрисой. Виски стрельнуло болью от гула турбин в ушах.
– Мадам Николь, – медленно, прорываясь через это ватное облако в ушах, сказала Жанна, – мадам, снимите перчатки.
– Что?! – мадам отшатнулась.
– Перчатки снимите, будьте так любезны. Или я сама их сорву.
Мадам Николь умоляюще посмотрела поверх ее головы на полицейского, как бы прося защиты.
– За-зачем?
– Затем! – Жанна сорвала с шеи шарфик, которым прикрыла след удушения. – Ваши игры чуть не стоили мне жизни и подвергли самолет, на котором летел близкий мне человек, опасности. Думаете, я готова тут с вами церемониться?
Мадам посмотрела на нее изучающим взглядом. Вздохнула. Потом и вовсе усмехнулась, и медленно, как стриптизерша в клубе, сняла перчатку с одной руки, потом с другой.
Сзади топтались ноги, слышалось недовольное бурчание. Да, этого в сценарии не было.
– Пожалуйста, – мадам кинула перчатки на стол. – Что еще придумаете?
Жанна смотрела не на перчатки. На руки мадам, которые она опустила на край стола, держась за кромку лишь пальчиками. Да, не девичья гладкая кожа, но и не старушечья сморщенная лапка. Довольно сухая, тонкая кисть, но никаких пигментных пятен и дряблости.
– Сколько вам лет, мадам Николь?
– Могу показать паспорт, – устало ответили та.
– Вы не тянете на старушку, которой за семьдесят. Кто вы?
Видимо, Уборин сориентировался первым. Он подошел ближе.
– Мы же это выясним, – пообещал он. – Вас заберут в следственный изолятор, а там вас по-любому будут осматривать врачи.
Глаза мадам Николь сверкнули.
– Да, я предчувствовала, что вы не так просты, дорогая. – Она взялась за поля шляпки и сняла ее. Но не остановилась на этом. Седые кудельки тоже полетели на пол. Под париком оказались темно-каштановые с редкими нитками серебра волосы, стянутые в пучок.
Уборин шумно выдохнул и стиснул ручку до хруста. Посмотрел на обломки и засунул в карман.
– Дела!
Теперь без тени от полей шляпки и вуали на лице женщины явственно виднелся наложенный грим. Искусно наложенный, отметила Жанна. Прорисованные морщинки у глаз и на лбу, тени носогубных складок, точечки пигментации на скулах.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Малинин. – Ладно, замутить со страховкой, но переодеваться старухой-то зачем?
– Чтобы не узнал тот, кто мог узнать. Анатолий Борисович, можно ли пригласить сюда Лаврушина и Аверина тоже?
Мадам Николь откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Больше она ничего не говорила и на вопросы не отвечала, хотя Уборин пытался их задавать.
Первым пришел Аверин, а с ним и Марк, не желавший оставлять отца одного. Аверин окинул гостиную взглядом, чуть задержался на мадам Николь и повернулся к Малинину.
– Что у вас? – голос был недовольный, чуть скрипучий, как со сна. Может, он и спал, когда за ним явился качок Витя?
– Немного терпения, – успокоил Малинин. – Сейчас Жанна Викторовна нам все объяснит. Так ведь?
Вскоре привели Лаврушина. Ему тоже не сказали, зачем он понадобился, поэтому на лице у него был интерес пополам с беспокойством.
– Жанночка, и вы тут? – Он уставился на всю компанию. – Представьте, что творится в Ново-си… – И тут он заметил мадам Николь, уставился на нее, но потом продолжил: – В Новосибе наркоконтроль шмон устроил. Всех трясут… – Глаза его вернулись к мадам Николь. – Ничего не понимаю. Инга? Ты?
– Степан Андреевич, вы знаете эту женщину? – уточнил Малинин.
– Не уверен, – пробормотал Лаврушин. – Но похожа. Очень.
– Ладно, не мучайте человека, – подала голос мадам Николь. – Здравствуй, Степа. Да, это я. Инга. Сазонова. Так и не ставшая Загоруйко.
– Не может быть! – Аверин подался вперед и пристально вгляделся в лицо женщины.
– И тебе здравствуй, Саша, – усмехнулась она. – Может, господин полицейский позволит мне умыться? Чтобы не смущать своих старых друзей.
– Можно, но Витя будет рядом.
Мадам презрительно фыркнула и прошла в ванную комнату.
– Это что такое? – свистящим шепотом спросил Аверин. – Степ, ты хоть что-то понял?
