Дмитрий пододвинул табурет к стене и сел напротив Катерины. Барабанная дробь дождя по крыше усилилась, слившись в непрерывный шум. Где-то в дырах стен и крыши уныло завывал ветер. Плотность ливня увеличилась настолько, что в пяти шагах перед собой уже ничего не было видно. По центральной улице с большой скоростью куда-то несся поток воды.
Катерина откинула волосы с лица. — Я договорилась с ребятами, и они помогли мне подготовить эту комнату для тебя. Мне показалось это лучшим вариантом. К тому же, я спокойно, без насмешек, могла ухаживать за тобой.
— В каком смысле? Я, что…
— Ты проспал, чуть больше двух суток. Я натирала тебя мазью, которую нам оставила Багира. Делала перевязки, ну и все-такое.
Какое-то время они, молча, сидели, блестя глазами в полумраке. Вспышки разрядов молний стали более частыми и в их отблеске, силуэт девушки казался мистически таинственным.
Первой, молчание нарушила Катерина. — Думаю, нам сейчас нужно решить. — Замолчав, она о чем-то задумалась и пауза затянулась.
Дмитрий, молча, смотрел на девушку, терпеливо ожидая продолжения.
Встрепенувшись, Катерина снова поправила свои волосы и продолжила. — Нам нужно решить. Как быть дальше? — Дима хотел было что-то сказать, но девушка продолжила. — В принципе. В общих чертах, мне известно, каким образом ты оказался здесь. Но мне не известны причины, по которым с тобой так поступили. И-и… Я не знаю, как это можно объяснить, но мне кажется. Я уверена в том, что мы должны помочь друг другу…
— Ты права. Нам нужно немедленно отправиться в ближайшее отделение милиции, где ты подтвердишь следователю мои слова о том, что меня похитили и хотели убить! Несомненно, ты как свидетель, поможешь мне, доказать мою непричастность к смерти своих товарищей.
Катерина тяжело вздохнула.
— Я, не понял. Что-то не так?
Вопрос утонул в шуме бушевавшей за окном стихии. Девушка несколько раз меняла положение своего тела, то наклонялась вперед, то откидывалась на спинку стула. Затем, наконец-то на что-то решившись, произнесла.
— Не все так просто, Дима. Не все так просто.
— Согласен. Но что-то та делать нужно. Может, лучше всего позвонить своему начальству? Кстати, я где-то потерял свой телефон.
— Нет. Подожди. — Она перебросила волосы на грудь и, собрав их в ладонь, стала проглаживать сверху вниз. — Ты ничего не знаешь обо мне. О моем прошлом. Я… Я бежала в Зону отчуждения из мест лишения свободы, где отбывала свой срок.
От такого признания, Дмитрий открыл рот, что называется, уронив челюсть на пол.
Девушка съежилась, скрестив руки на груди. Попыталась отогнать подкативший к горлу комок, и более тихо, но настойчиво продолжила. — Существуют причины, толкнувшие меня на такой серьезный шаг, конечно же, не оправдывающие моего поведения. Но! Если мне удастся. Если я смогу их разрешить. Я спасу свою сестру и добуду доказательства способные вернуть мне свободу и очистить мое доброе имя перед людьми. — К концу своей речи, ее голос креп и становился громче, а темп вербальной передачи информации увеличился настолько, что она закончила излагать свои мысли, почти что скороговоркой. — Я открылась тебе только потому, что в своих размышлениях пришла к выводу: в моих и твоих бедах, виноваты одни и те же люди! И чтобы выйти из сложившейся ситуации с честью, мы должны объединить свои усилия, поскольку цель у нас, одна на двоих!
Катерина умолкла, а Дмитрий так и остался смотреть на нее с открытым ртом. В его голове роилась целая куча всевозможных мыслей. Через какое-то время, одна из них окрепла, приобретя четкие очертания, и вытеснила собой остальные. Подавшись вперед, он устало произнес. — Что ж, рассказывай.
Грозовой фронт ушел далеко на юг. Потоки воды, низвергавшиеся с небесной высоты на лик земли стали менее интенсивны и более спокойны. Ливень перешел в частый мелкий дождик и со временем прекратился. Светло-серые облака, плывущие в вышине, сменили собой тяжелые темные тучи. А в их, уже частые разрывы, то вновь появляющиеся то снова застилаемые серой дымкой, заглядывало солнышко, проникая к поверхности земли яркими, контрастными лучами.
После оглушительно шумной и мокрой стихии, мир потихонечку приходил в состояние спокойствия. Легкий ветерок, играючи сбивал с листвы крупные капли влаги, а в ответ кроны деревьев, наполняли окружающее пространство шумом своего то утихающего, то нарастающего шепота. Набирающий силу птичий гомон перерастал в многоголосый гимн радости и жизни.
Пятнисто-рыжая кошка, переждавшая стихию на чердаке заброшенного дома, устроилась между сколом двух шиферных листов. Она, с интересом рассматривая окружающее пространство, наблюдала за поднявшимися в небо стайками птиц и быстро несущемся куда-то потоком мутной воды по центральной улице поселка.
Прямо напротив добротного и ухоженного дома начальника лагеря новичков, находился странный двор, у которого во всех постройках отсутствовала именно лицевая сторона. Не то чтобы ее не предвиделось изначально при строительстве. По всей видимости, она исчезла совсем недавно, как только люди стали посещать этот заброшенный поселок.
