– При таких раскладах, еще немного и я останусь босиком и с воспалением легких, – подумала она, обходя по краю большую лужу. – Она старалась по возможности держать тело расслабленным, иначе ее начинала бить крупная дрожь. Из-за мокрых босоножек, она часто оступалась, и пару раз чуть было, не упала. Испытывая крайний дискомфорт, уже ставший для нее пыткой, все же упорно шла к намеченной цели. Явно осознаваемое ею, глубинное чувство тревоги за себя, за мать, за сестру гнало и гнало ее вперед, не смотря на испытываемые лишения и неудобства.
Прибыть на поезде в Киев, как она предполагала ранее, все-таки побоялась. Столица ведь. – А значит, на вокзале много милиции, – размышляла Катерина, – и скорее всего ее портреты, уже висят на соответствующих стендах 'Внимание! Розыск', возможно уже и награду за ее поимку назначили. Да еще этот сосед по купе. Когда после ужина слаживали в пакет образовавшийся мусор, он нагнулся за упавшей на пол салфеткой, и у него из нагрудного кармана, выпала 'ксива' на цепочке. У нее чуть истерика не случилась. Притворилась спящей и решила, что сойти раньше, будет лучше. Благо деньги у нее есть, до Киева можно добраться автостопом.
Путь ей преградила очередная, огромная лужа, занимавшая почти всю проезжую часть дороги, заканчиваясь в прилегающем к обочине газоне, она простиралась в длину около шести метров. Обходить лужу по газону, Катя не решилась, там можно было потерять в грязи обувь. Но лужу по длине пересекал бордюр, на который и ступила ее нога. Уже пройдя большую часть пути, Катерина услышала за своей спиной характерный звук движущегося по мокрому асфальту, с большой скоростью автомобиля. Полуобернувшись назад, она поняла, что водитель сбрасывать скорость не собирается. И летящая как пуля иномарка, преодолела лужу в одно мгновение. Поднявшийся столб холодной мутной воды, укрыл ее с ног до головы.
Перехватило дыхание, и подогнулись соскользнувшие с бордюра ноги. Вместе с опадающими брызгами, Катя упала в лужу расположившуюся на газоне.
Катерину начала бить такая дрожь, что удержать ее она уже не могла. Мозг отказывался понимать происходящее. Ее психика требовала немедленного сброса эмоциональной нагрузки. Стоя в грязи на четвереньках, откашливая и отплевывая грязь, попавшую в рот во время сильного вздоха, она, что было сил, выкрикивала ругательства, приходившие ей на ум.
– С…с…волочь! Подо…нок! Что…б ты… па-д-ла всю жи…нь пеш-ком ходил! Да ч…
– А ну заткнись, шваль! Как ты смеешь, возмущать покой моего города?
От неожиданности, Катерина опешила и впала в прострацию. Так, что если бы не жидкая грязь вокруг нее, упала бы в обморок.
– А ну, бомжиха, ползи ко мне. Давай живей! Не то пеэром погрею!
Медленно подымаясь на ноги и разворачиваясь в сторону источника звука, она уже знала, кого увидит.
Метрах в трех от нее, стоял красивый, молодой сержант милиции, уверенный в своей правоте на все сто.
Увидев представшее пред ним существо, замызганное, замерзшее, дрожащее всем телом, как побитая собака, с налипшими на грязное лицо волосами. В нем сначала шевельнулось сострадание, но затем наоборот, его лицо исказила гримаса отвращения и презрения.
– Да ты на себя посмотри! Животное!
Закрыв лицо, как от удара, она инстинктивно начала убирать с него налипшие волосы. От злобы и бессилия беззвучно плача, она желала оказаться как можно дальше от этого места в уюте и тепле маминых объятий.
Милиционер долго всматривался в ее лицо. Затем приняв решение, сказал ей.
– А ну, морду свою умой. Хочу посмотреть на тебя красивую.
– Как? Где?
Он взял в руки ПР. Указывая им направление, угрожающе спросил.
– Тебе шо, воды мало?
Катерина, безропотно нагнулась и, зачерпывая в ладони мутную воду лужи, ополаскивала себе лицо.
– Ну, хватит! Иди сюда. Быстрей!
Милиционер внимательно всматривался в ее лицо.
– Ты откуда, и как здесь оказалась? Я всех здешних на поселке знаю.
– Я!
– Кто 'Я' и откуда, мне известно.
– Я. Я. К бабушке я приехала, погостить.
– И где же бабушка живет?
– Здесь. Не далеко отсюда. Я знаю. Я дойду.
– Дура! Адрес мне назови! Или, как бабку зовут.
– Не помню. Но я знаю, как дойти. Я больше не буду ругаться! Честное слово. Отпустите меня. Пожалуйста. Товарищ милиционер.
– Та не дай Бог! Волк в лесу тебе товарищ! Ты поняла! Или тебя поучить?
– Поняла! Да! Волк в лесу. Да!
– Хорош! Говори откуда приехала? – Наконец он вспомнил, где видел это лицо.
– Из Милитополя.
– Ну, ты выходи из лужи то. Подойди-ка ко мне, обезьяна.
Дрожащая, с прижатыми к груди руками она подошла к нему, уже босая. Потеряв где-то на дне лужи свою обувь. Милиционер, скривив свое лицо, толи от гнева, толи от чувства омерзения к ней, крепко схватил ее за локоть. Так, что она ойкнула от боли. Его другая рука скользнула себе за спину, где у него висели наручники.
– Я знаю, откуда ты и кто ты! Ягненка мне тут корчишь из себя! Меня не проведешь, беглая зечка!
