Это, наверное, те, кого фрау Балькхаузен назвала «скукомассами». Я смотрю на людей и не вижу их. Я знаю их и не знаю. Они интересуют меня и не интересуют. Я слишком много уже знаю о них, и вместе с тем я не знаю их до конца. Сюзанна разглядывает загорелых официантов. Они выглядят так, как будто у них на всех была одна яхта на Средиземном море, которую они сейчас временно сдали. Они шагают осторожно, чтобы не запачкать своих белых фартуков, которые у них почти до земли. Молодые люди всегда смеются лицом, старые – телом. Если бы мир еще можно было подвергать критике, то мне нужно было бы сейчас, вероятно, приняться за то, чтобы выяснить, кто кого здесь обманывает, использует, дурит и эксплуатирует. Но Мессершмидту ни к чему критика, он заказал мне воздушную статью. Еще один устроитель праздника назвал площадь ЗОНОЙ УДОВОЛЬСТВИЙ. Два каких-то типа, все в татуировке, оба в майках и потрепанных брюках, стоят и пьют апельсиновый сок из одной бутыли. И тот и другой с кольцами в ушах и в носу, оба пострижены под ноль. Руки у них толстенные, как пластмассовая бутыль, из которой они наливают себе апельсиновый сок. Продираться сквозь толпу, неся в руке полупустой стакан, становится, похоже, тут главным развлечением. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что большинству людей, пришедших сюда, хочется принять искусственную жизнь за реальную. Мимо нас с Сюзанной проходит какая-то женщина, которая кричит своему спутнику в ухо: «Я не люблю, когда моя жизнь превращается в обследование моей жизни!» Другая женщина говорит: «У меня вообще не было молодости, для тебе это новость?» Какой-то мужчина называет себя последним моногамным романтиком, после чего откусывает кусок сосиски. Другой мужчина мягко говорит своей спутнице: «Тебе повезло, что ты знаешь меня». Сюзанна смотрит на меня и пожимает плечами. Вечереет. На сцену выходит группа WAVES и начинает настраивать свои инструменты. В открытом кинотеатре показывают «Том и Джерри». Я делаю бесчисленное множество наблюдений и отсекаю те, которые нельзя отнести к воздушным. Может статься, что сегодня я вступлю в могучие ряды цирюльников мирового масштаба. Тут же последовал внутренний окрик: боже ты мой, ты же хотел избавиться от таких глобальных ощущений! Но у кого что болит, тот о том и думает, вот и всё. Все трудятся над изобретением чувства сопричастности миру. Сюзанна приносит два бокала шампанского. Чтобы уберечься от грохота WAVES, мы прячемся за гриль-ларек и стоим, прислонившись спиной к его задней стенке. Мы говорим о том, что нас удивляет, насколько современные развлечения подходят к современным людям.
– Почему в пятидесятые годы еще не было лазерных шоу? – спрашивает Сюзанна.
– Потому что в пятидесятые годы лазерные шоу напоминали бы людям о войне и зенитках.
– Зенитках?
– Ну да, зенитках. Противовоздушные зенитные установки. Во время войны по небу пускали луч мощного прожектора, чтобы обнаружить так вражеский самолет.
– Хорошее объяснение, но неубедительное, – говорит Сюзанна.
– У тебя есть другое?
– В пятидесятые годы лазерные шоу были не нужны потому, что скука тогда еще не завладела всем миром, как это мы видим сегодня, – говорит Сюзанна.
