В дверь заглянул водитель. Компания шумно двинулась назад, забралась в автобус и снова поехала. Ровная площадка осталась позади, автобус въехал в лес и пополз по лесной дороге, сплошь состоящей из глубоких ям и ухабов. Его трясло и шатало, словно он был животным с подвижным и гибким телом. Иногда он наклонялся на бок так сильно, что я была уверена – мы падаем. Но, достигнув критической точки, автобус выравнивался, восстанавливая хлипкое равновесие. У меня сердце уходило в пятки. Мужчины наблюдали за мной с усмешливым сочувствием. Один из них, кивнув на меня, спросил Леона:
– Жена твоя?
Леон улыбнулся глазами и покачал головой:
– Сестра.
– А, – понимающе кивнул мужчина. Подмигнул своим товарищам:
– Вот так и я когда-то катался на рыбалку… с сестрой. Давно, правда.
На вид ему было лет семьдесят; взгляд его чёрных глаз, до сих пор живых и ярких, задержался на мне. Непонятно отчего мне стало весело; все вокруг улыбались.
– Ну и как улов? – поддразнил сосед, молодой парень.
– Какой?
– Ну вот на этих-то, на рыбалках? С сестрой.
– А то ты не знаешь!
– Да откуда? Расскажите, дядь Веня!
– У меня, милой мой, сестёр-то было – как цветов в июле, – подмигивая мне чёрным глазом, сказал «Дядь Веня». – Ох, и рыбачил же я по молодости!
– Жена его едва успевала рыбу чистить, – включаясь в разговор, сказал Валерий Петрович.
– Чего только она с ней не делала, с рыбой той, – поддержал его другой рыбак, примерно одного возраста с Валерием Петровичем.
– А вы откуда знаете, дядь Миш? – обернулся к нему молодой. Глаза у него сочились смехом.
Дядя Миша пожал плечами.
– Так работали вместе.
– Ну и что, не сбежала от вас жена? – обратился молодой к дяде Вене. – Не надоело ей вашу рыбу чистить?
– Не бросила, но крепко была против рыбалки. Хотя, может, и сбежала бы, если б бегать могла. Я, милый мой, погулямши-то, уж двадцать лет за женой ухаживаю. Не ходит она у меня.
– Извините, – растерялся молодой.
– А не обидел. – Дядя Веня взглянул ему в лицо и вдруг по-молодецки, живо рассмеялся. Вытер ладонью выступившие слёзы:
– Ох, ну и морда сделалась у тебя! Будто котёнка раздавил…
– Вы любите рыбалку? – вдруг обратился он ко мне. Его глаза смеялись, и я не поняла, про что он спрашивает, про настоящую ли рыбалку? Его взгляды, тон и слова вызвали во мне какой-то неявный отклик, и это показалось мне удивительным и непонятным. Я не ответила, и он, усмехнувшись, отвернулся и заговорил о предстоящей рыбалке. Другие мужчины тут же потянулись его слушать. Шутливый разговор забыли. До конца нашей поездки дядя Веня больше не сказал мне ни слова, хотя, когда автобус раскачивался в стороны, а потом выпрямлялся и я открывала глаза, то видела, что он улыбается от того, что мне страшно.
Дорога становилась ровнее и мягче, смешанный лес перетёк в прекрасный солнечный бор. Земля здесь вся была во мхах, высокие кусты попадались редко, и везде, во все стороны расходились косые лучи солнца, дробились, играли бликами по высоким стволам. Я посмотрела назад и увидела границу, отделяющую лиственный лес от хвойного; лиственный был плотнее, темнее. Повсюду лежал слой сосновых иголок. Вдруг в просвете засинело небо, и автобус выехал в поле. Довольно большой уже стоял в поле клевер, в открытое окно влетел цветочный ветер и сразу заполнил собой салон. Когда проехали по полю дальше, я увидела вдалеке разноцветные крыши домов большой деревни, а чуть ближе – спуск к реке.
– Вот это и есть окунёвое место, – сказал дядя Веня. – Вы слыхали об окунях в пять кило, девушка?
– Нет.
– А вот теперь увидите. Вас предупредили, что база закрыта и спать придётся в палатках?
– Нет. То есть да, – спохватилась я, на ходу вспоминая, говорил об этом Леон или нет.
– Если что, тут есть деревня, – сказал Вениамин.
– Если что?
– Ну, если условия покажутся неподходящими… Можем отвезти в деревню. Автобус назад из-за одного человека не пойдёт.
Мы спустились с горки на берег, выехали на площадку у трёх домиков с красными крышами и ставнями, как в старину, закрытыми крест-накрест железными полосками, остановились и стали выгружаться. Леон вытащил вещи. Я огляделась. Вокруг стояла необыкновенная тишина. Лес, река, небо, яркие выпуклые коряги и ивовые ветви, уходящие в воду всего в нескольких шагах, мячиком прыгающее повсюду солнце, пронзительной чистоты воздух – всё это вдруг навалилось на меня дурманящей тяжестью. Я поняла, что устала.
Когда я обернулась, оказалось, что двери домиков открыты, так же как и ставни, и даже сами окна. Автобус стоял под навесом. На крыльце ближайшего дома Леон, прихлёбывая из чашки, задумчиво глядел поверх моей головы.
– Дождь будет, – сказал он, когда я подошла.
– База же закрыта?
– А он для тебя открыл. Дяденька Вениамин, который с тобой флиртовал, востроглазый. Мур-мур-мур, вы любите рыбалку?
– Ага, для меня.
– Ну, раз не для тебя, значит, он пошутил. Пойдём обживаться.
– А где все?
– Разместились в другом доме. Меня, кстати, даже тронула такая деликатность: они приняли нас за любовников.
